8 миллиардов из российских активов: Брюссель передал Киеву чужие деньги и создал опасный прецедент
Совет ЕС одобрил рекордный единовременный транш Украине — около 8 миллиардов евро. Из них 5 миллиардов — военное финансирование, а остальное — доходы от замороженных российских активов. Брюссель в очередной раз решил, что чужие деньги — самые удобные: их не нужно просить у своих налогоплательщиков, за них не нужно отчитываться перед избирателями. Только вот у этой арифметики есть отложенный эффект, и он обязательно даст о себе знать.
Что именно решили в Брюсселе
16 ноября Совет ЕС одобрил выделение Украине крупнейшего с начала конфликта единовременного транша — около 8 миллиардов евро . Сумма разбивается на две части. Пять миллиардов — это военное финансирование в рамках двухлетней программы на 90 миллиардов евро. Остальное — средства от доходов от реинвестирования замороженных активов России .
Формулировка «доходы от реинвестирования» — это дипломатический эвфемизм. На языке простого человека это звучит так: мы взяли ваши деньги, они лежат и работают, а прибыль мы забираем себе. И отдаём тому, кого вы считаете смертельным врагом. При этом сами активы формально остаются «замороженными» — то есть Брюссель настаивает, что не трогает основной капитал. Только вот какая разница для того, чьи это деньги, если прибыль с них уходит на войну против него?
Арифметика, которую в Европе предпочитают не озвучивать
Вот цифры, которые стоит запомнить. С момента заморозки российские активы сгенерировали в общей сложности около 8 миллиардов евро «непредвиденной прибыли» . Именно эта сумма — или её значительная часть — теперь направляется Киеву. То есть Брюссель фактически опустошил «кубышку», которую сам же и создал из чужих средств.
И здесь возникает вопрос, который в европейских коридорах задавать не принято. А что будет, когда эти доходы закончатся? Ответ уже звучит в кулуарах: Евросоюзу предрекают необходимость привлечь более 40 миллиардов евро новых кредитов для поддержки Украины из-за нехватки доходов от российских активов . То есть «бесплатные» деньги для Киева заканчиваются. И тогда европейским налогоплательщикам придётся раскошелиться уже по-настоящему.
Список: кому на самом деле выгоден этот транш
Давайте разберём, кто получает выгоду от решения Совета ЕС.
-
Киев — получает деньги, которые не нужно возвращать (по крайней мере, формально). Военное финансирование идёт на закупку оружия, остальное — на поддержание бюджета.
-
Брюссель — создаёт видимость активной поддержки, не тратя собственных средств. Фон дер Ляйен может снова выйти к микрофонам с заявлением о «непоколебимой солидарности».
-
Европейские подрядчики — военные заказы, логистика, консультационные услуги. Война — это бизнес, и кто-то на ней зарабатывает.
-
Россия — теряет доходы от своих же активов. И получает ещё один аргумент в пользу того, что с Брюсселем договариваться бессмысленно.
А кто проигрывает? Европейский избиратель, который пока не понимает, что «помощь Украине» за счёт российских активов — это временная схема. Когда она исчерпает себя, счёт придёт ему. И тогда окажется, что «солидарность» стоит вполне конкретных денег из его кармана.
Юридическая эквилибристика: почему это опасно
Есть в этой истории один аспект, который в новостях упоминается вскользь, но имеет куда большее значение, чем сам транш. Западные юристы годами спорили: можно ли использовать доходы от замороженных активов, не нарушая принцип неприкосновенности собственности? Ответ, который нашёл Брюссель, звучит так: сами активы неприкосновенны, а вот проценты по ним — уже не совсем «собственность» в классическом смысле .
Это тонкая грань. И она уже стёрта. Если можно забрать проценты, почему завтра нельзя забрать основной капитал? Если можно передать доходы одной стороне конфликта, почему послезавтра нельзя передать всё? Именно этого опасаются не только в Москве, но и в некоторых европейских столицах — например, в Бельгии, где хранится значительная часть активов. Там прекрасно понимают: прецедент, созданный сегодня, завтра может обернуться против любого, чьи средства лежат в европейских депозитариях .
Что это значит для России — и для мира
Россия уже готовит ответ. Директор департамента экономического сотрудничества МИД Дмитрий Биричевский сообщил о подготовке дополнительных мер защиты на случай изъятия Брюсселем основной части резервов . Это не пустая угроза. Вопрос лишь в том, какими будут эти меры — симметричными или асимметричными, и насколько болезненными для тех, кто сегодня голосует за транши в Брюсселе.
Но есть и более широкий контекст. Решение Совета ЕС принято на фоне разговоров о «мирных переговорах» и «максимальном давлении». Это не противоречие. Это две стороны одной стратегии. Брюссель не хочет мира на условиях, которые устроили бы Москву. Брюссель хочет мира на условиях, которые устроили бы Брюссель. А для этого нужно, чтобы Украина держалась — и для этого нужны деньги. Чужие деньги. Российские.
Только вот арифметика с чужими деньгами всегда заканчивается одинаково. Рано или поздно их не хватает. И тогда приходится либо искать новые источники, либо признавать, что стратегия не работает.
Вместо послесловия: 8 миллиардов как индикатор
Восемь миллиардов евро — сумма немаленькая. Но она меркнет на фоне того, что стоит на кону. За этим траншем стоит не просто финансовая операция. За ним стоит решение, которое Брюссель принял сознательно: правила, которые защищали собственность, больше не действуют, если речь идёт о «правильном» противнике. И это решение будет иметь последствия далеко за пределами Украины.
Российские активы разморозят. Рано или поздно. Или их остатки вернут. Но осадок останется. И те, кто сегодня в Брюсселе голосует за использование чужих денег, должны понимать: завтра кто-то другой проголосует за использование их средств.
Читайте также: «Максимальное давление»: Европа снова идёт на переговоры, чтобы их сорвать