Что случилось во время мюзикла «Норд-Ост» 17 лет назад в Москве?
Накануне, 23 октября 2019 года, вспомнили о жутких событиях на Дубровке в Москве 17-летней давности. В тот день в 2002 году во время мюзикла «Норд-Ост» в Театральном центре был совершен теракт. Заложников удалось освободить лишь спустя 3 суток. Увы, за эти дни боевики убили 130 человек.
Прошло 17 лет с момента трагедии во время «Норд-Ост», но тот, кто его пережил, никогда не забудет о самых страшных днях в своей жизни. Каждый бывший заложник по-разному переживает трагедию. Невозможно забыть, как почти 3 суток около 40 вооруженных боевиков удерживают в заложниках в жутких условиях 912 человек, среди которых есть дети.
Что произошло во время мюзикла «Норд-Ост» в Москве 17 лет назад?
23 октября 2002 года в 21:15 во время 2 акта мюзикла «Норд-Ост» в Театральном центре на Дубровке в зал ворвались боевики. При них было оружие: террористов привезли на 3-х микроавтобусах. Главным среди них был Мовсар Бараев. Террористы взяли в заложники 912 человек, заявили, что они – смертники, и потребовали, чтобы войска России немедленно покинули Чечню. Среди многочисленных заложников оказались мирные жители с театральными работниками, артисты с учениками «Иридан» (школа ирландского танца). Некоторые из них по разрешению террористов звонили родным и рассказывали, что происходит в центре. Боевики требовали, чтобы заложники уведомляли своих близких, что за 1 раненого/убитого их товарища будут расстреляны сразу 10 человек.
– В начале второго отделения мы увидели в зале вооруженных людей… Первая мысль была, что сценаристы включили такой поворот событий в сюжет. Но потом один из террористов поднялся на сцену и, чтобы привлечь внимание людей, дал автоматную очередь, – вспоминает бывшая заложница Светлана Губарева.
– Большинство артистов, не занятых в начале второго акта, сумели спуститься из окон на связанных костюмах, – рассказывает Георгий Васильев, один из авторов и продюсеров мюзикла.
Нескольким работникам центра и артистам удалось незаметно покинуть здание через «черные» выходы. Ночью 24 октября боевики просто так отпустили 17 заложников, но ДК ГПЗ «Московский подшипник», где находится Театральный центр, заминировали. Заложники практически не ели и не пили – лишь немного пищи осталось в буфете и ее на всех хватить не могло.
– Одна маленькая бутылочка воды расходилась по рядам, до середины зала уже почти ничего не доходило, – говорит Ксения Жорова. – Тех, кто хотел справить нужду, в туалет не выпускали. Боевики решили его организовать в оркестровой яме.
– Мы думали о том, когда нас спасут, и что мы можем сделать для того, чтобы этому помочь. Для себя я определила, что нам надо посчитать, кто нас захватил, сколько мужчин, сколько женщин, сколько у них гранат, сколько у них оружия… Я смогла передать эти данные на волю, – вспоминает сотрудница «Интерфакс» Ольга Черняк.
Все заложники по приказу боевиков сдали телефоны. Временами террористы разрешали звонить родственникам, чтобы рассказывать о происходящем, поэтому впоследствии сотрудникам ФСБ удалось узнавать у родственников заложников номера телефонов.
– Появляется вдруг какой-то мужик. Мы его поймали: «Ты кто?» – «Сторож»… И показал, как он вышел, – рассказывает Илья, офицер ФСБ. – Я смотрю по схеме и звоню одной из заложниц, Анечке. Говорю, что есть возможность выйти. Она рассказала, что рядом с ней девять человек. И я по телефону их вел – направо, налево, прямо. Вывели семерых. И уже когда последний выходил, кто-то из террористов с крыши увидел тень и дал автоматную очередь. И парень из «Альфы», прикрывавший заложников, был ранен.
Под стенами зала террористами были размещены взрывные устройства, а в центре и на балконе – металлические баллоны, начиненные 152-миллиметровыми артиллерийскими осколочно-фугасными снарядами и поражающими элементами. В зале были женщины-шахидки: они сели в шахматном порядке. В партере находилась мощнейшая бомба.
–Мне эта бомба очень не нравилась… Я все на нее косилась, а чеченка, которая сидела рядом с бомбой, спросила меня: «Ты ее боишься? Не бойся. Не думай, что тебе от нее достанется больше, чем кому-нибудь другому. Этой штуки хватит на три таких здания», – рассказывает Светлана Губарева.
Сколько людей погибло во время теракта?
Контакт с террористами ночью 24 октября устанавливали политики с общественными деятелями. Среди них был и Иосиф Кобзон с корреспондентом Марком Франкетти из Великобритании, 2 сотрудника из Красного Креста. Общими усилиями они вывели из центра 3 ребенка с женщиной и иностранца.
– Мне вывели трех девочек. А потом одна уткнулась в меня: «Там мама»», – рассказывает Иосиф Кобзон. Ему удалось уговорить боевиков отпустить мать девочки. «Я думал, что она бросится ко мне, к детям с рыданиями, – продолжает он. – Ни фига! Опухшая, бледная, глаза красные, – она бросилась к Абу-Бакару (одному из боевиков): «Немедленно отпустите женщину, которая рядом со мной сидела, она беременная».
Пыталась помочь заложникам одна смелая молодая женщина – Ольга Романова. Однако она слишком резко разговаривала с террористами и те ее безжалостно расстреляли. Штурмовать Театральный центр начали 26 октября в 06:00. Спецназ проник в техпомещения, установил видеоаппаратуру и получил доступ к вентиляции.
– Из подствольных гранатометов спецназ открыл огонь по огромному рекламному плакату с надписью «Норд-Ост», который закрывал окна второго этажа на фасаде здания. Террористы решили, что ворвавшийся в здание спецназ забрасывает их гранатами, стали палить в сторону балкона, отвлекшись от заложников и взрывных устройств, – рассказывает полковник запаса Александр Михайлов, в тот день командовавший одной из групп.
Для усыпления вооруженных боевиков применили газ с содержанием фентанила, опиоидного анальгетика.
– Безусловно, газ сильно повлиял на людей, из-за него погибло много человек. Ведь он был одной концентрации, а люди в зале сидели абсолютно разные. Чтобы наркоз не вызвал летального исхода, каждому специально рассчитывается определенная доза. При захвате была использована достаточно сильная концентрация, – говорит полковник запаса Виталий Демидкин, участвовавший в освобождении заложников.
По словам Виталия Демидкина, если бы не газ, то погибли бы значительно больше мирных людей.
– Мы же не знали, где находится та основная кнопка, после нажатия которой может обрушиться 200-тонный потолок.
До того, как боевики были ликвидированы, уже погибли многие заложники – 130 человек, как сообщили в официальных сводках. По прошествии 30 мин от начала штурма в ФСБ заявили: театр находится под наблюдением спецназовцев, многие террористы мертвы. Спецназовцы постепенно вынесли всех людей на улицу, погрузили в «скорую», автобусы.
– Была плохая сортировка больных, живые заложники находились в автобусах вперемешку с трупами погибших заложников. Отсутствие информации о названии вещества, примененного в ходе спецоперации, сыграло негативную роль в оказании медпомощи, – сообщает медработник А. В. Недосейкина.
Со слов Алены Михайловой, которая также 17 лет назад стала заложницей террористов, сегодня никто не может забыть о трагедии. К тому же практически у всех бывших заложников есть проблемы со здоровьем: у кого-то болят почки, сосуды, суставы, кто-то пытается лечить нервную систему. У кого-то появились серьезные проблемы со зрением и памятью.
