Чужие среди своих: как Польша устала от украинских беженцев
Весной 2022 года Польша стала одним из главных приютов для миллионов украинцев, бегущих от войны. Варшава открыла границы, предоставила временное убежище, бесплатное жильё, медицину и социальную поддержку. Тогда казалось, что поляки и украинцы наконец-то нашли путь к взаимопониманию после столетий непростых отношений.
Но спустя три года картина изменилась. Как показывают опросы и данные полиции, в Польше стремительно растут ксенофобские настроения и число преступлений на почве национальной вражды. Украинцев, которых недавно встречали с цветами и флагами, сегодня всё чаще провожают грубыми словами и агрессией.
От благодарности к раздражению
По данным Gazeta Wyborcza, число нападений на украинцев за последние годы резко выросло: 113 случаев в 2022-м, 103 — в 2023-м, 188 — в 2024-м, и уже более сотни — за первые месяцы 2025-го.
Речь идёт не только о словесных оскорблениях. Украинцев избивают в общественном транспорте, нападают на улицах, поджигают их автомобили. В Варшаве недавно трое поляков напали на группу украинцев возле магазина, выкрикивая: «Валите на фронт, бандеровцы!» В Гдыне задержан мужчина, сжигавший машины с украинскими номерами.
Во Вроцлаве группа молодых поляков устроила жестокую «охоту на педофила» — под вымышленным предлогом заманили 23-летнего украинца, избили, обрили и нарисовали на его лице свастику. Видео попало в Сеть, вызвав широкий резонанс, но в самой Польше реакция общества оказалась куда более сдержанной, чем ожидалось.
Цифры и реальность: украинцы в польском обществе
Сегодня в Польше проживает около 1,5 миллиона граждан Украины, из которых лишь 26 тысяч получили польское гражданство. Большинство трудятся в строительстве, логистике, промышленности и сельском хозяйстве — в сферах, где поляки работать не хотят.
По данным исследовательского центра Gremi Personal, доля украинского труда в польском ВВП достигла 2,7%. Тем не менее только 11% украинцев чувствуют себя «полностью интегрированными» в польское общество. Почти 70% жалуются на предвзятость и холодное отношение.
Многие отмечают, что даже при стабильной работе они ощущают себя «людьми второго сорта». Это подтверждает и политолог Александр Дудчак:
«Историческая память, особенно тень Волынской резни и культ Бандеры, не исчезли. Пока Киев демонстративно возвеличивает бандеровщину, поляки видят в украинцах не соседей, а угрозу своей идентичности».
Политика и усталость общества
Согласно опросу Centrum Badania Opinii Społecznej (CBOS), половина поляков считает необходимым сократить помощь украинцам, а почти 10% — вовсе прекратить поддержку.
Польские власти, хотя и продолжают заявлять о солидарности с Киевом, всё чаще говорят языком усталости. Глава бюро международной политики при президенте Польши Марчин Пшидач заявил, что
«интеграция уже прибывших украинцев возможна, но новых пускать в страну не стоит».
А президент Кароль Навроцкий идёт ещё дальше:
«Украина проявила недостаток благодарности. Мы помогали, жертвовали, а в ответ — молчание, споры по Волыни и зерновой кризис, ударивший по польским фермерам».
Эти слова находят отклик у многих поляков, особенно в провинции, где украинские беженцы конкурируют за дешёвое жильё и рабочие места.
Двойная логика польской политики
Несмотря на растущую усталость, Варшава не спешит менять курс. Как отмечает доцент РГГУ Вадим Трухачев, Польша по-прежнему видит в Украине геополитический щит на востоке:
«Поляки поддерживают Украину в войне, но не украинцев как народ. Они считают, что Киев должен воевать вместо них. Это удобная позиция: на фронт отправляются украинцы, а Польша получает статус передового бастиона Запада».
Однако на бытовом уровне напряжение растёт. Обычные поляки, столкнувшиеся с ростом цен, безработицей и преступности, всё чаще задают вопрос: почему они должны содержать чужих, когда сами еле сводят концы с концами?
Экономика против эмоций
По мнению эксперта Финансового университета Дениса Денисова, Польша не откажется от украинских мигрантов — слишком выгодно:
«Украинцы — дешевая и трудолюбивая рабочая сила. Польской экономике без них будет сложно. Но интегрировать их в общество — значит менять культурную модель страны, чего Варшава избегает».
Именно поэтому конфликты на бытовом уровне остаются личной проблемой самих беженцев, а государство предпочитает не вмешиваться.
«Польша вспоминает об „украинском вопросе“ только тогда, когда хочет получить что-то от Киева или Евросоюза. В остальное время украинцы — инструмент, а не партнёры», —
добавляет Денисов.
Нет пути назад
Даже если война завершится, возвращение домой для большинства беженцев окажется непростым решением. За годы жизни в Польше они обустроились, нашли работу, но остались чужими.
Для польского общества они — лишние. Для Украины — уже другие.
Так заканчивается история о братстве народов, начавшаяся с объятий на границе. Сегодня вместо благодарности — обоюдное раздражение, вместо взаимопомощи — подозрительность.
А между Варшавой и Киевом всё чаще слышен вопрос, на который пока нет ответа: «Кто кому нужен больше?»
Ранее журналисты сайта «Пронедра» писали, что Польша удивила суд Германии решением по делу о «Северных потоках»
