Два коридора: почему Мозамбик строит газовую империю на севере, а выживает на транзите с юга

Мозамбик парадоксален: страна, которая должна стать крупнейшим африканским экспортёром СПГ, на деле держится на двух параллельных инфраструктурных системах, не имеющих друг с другом ничего общего. На севере, в Кабо-Дельгаду, строится газовый экспортный хаб, который ещё не заработал на полную мощность. На юге и в центре работают порты Beira и Nacala с железными дорогами, обслуживающими транзит угля и топлива для Замбии, Малави и Зимбабве. Одна система генерирует будущее, другая кормит настоящее. И обе упираются не в физику, а в финансирование: на севере из четырёх проектов бассейна Rovuma запущен один, два крупнейших — Mozambique LNG на 12,88 млн тонн в год и Rovuma LNG на 18 млн тонн — не имеют инвестиционного решения, а первый ещё и стоит под форс-мажором пятый год; южный коридор работает под угрозой исчерпания ресурса.

Экономика Мозамбика не диверсифицирована, и 2024 год это показал: реальный ВВП сократился на 1,8% после роста 5,4% в 2023 году — AfDB прямо называет причиной падение добычи в сырьевом секторе и сельском хозяйстве. Инфляция при этом снизилась с 7,0% (2023) до 3,2% (2024), а центробанк снизил ставку с 17,2% до 12,7% в ноябре 2024 г. Бюджетный дефицит расширился до 5,0% ВВП в 2024 г. с 4,3% годом ранее, и AfDB прогнозирует 5,4% в 2025 г. и сужение до 4,5% в 2026 г. Дефицит текущего счёта — 12,2% ВВП в 2024 г. против 10,6% в 2023 г., и AfDB ожидает дальнейшего расширения дефицита в 2025–2026 годах на фоне снижения экспорта и слабых инвестиционных поступлений.

Читайте по теме: Европа теряет рынок Африки – богатейший человек Нигерии перекрывает экспорт бензина

Совокупный публичный долг достиг 97,5% ВВП по итогам 2024 года — AfDB называет это главной проблемой страны и прямо связывает её с массовым наступлением сроков погашения краткосрочного долга. Эта цифра — оценка одного агентства и верхняя граница диапазона: оценки других агентств сходятся заметно ниже, около 91% ВВП. Расхождение связано с разным охватом долга — прежде всего с тем, входят ли в него гарантии государства по обязательствам госкомпаний, — но сопоставимой методики у источников нет, поэтому вместо одной цифры мы даём коридор примерно от 91% до 97% ВВП. Пространство для манёвра у бюджета почти исчерпано: налоговые сборы составляют лишь 23% ВВП, ниже региональных ориентиров, а потери от нелегальных финансовых потоков оцениваются в $1,3 млрд ежегодно. Денег на развитие нет даже на фоне работающего мегапроекта. При этом сами мегапроекты развиваются: IEA оценивает Mozambique LNG как проект стоимостью около $20 млрд, а по добыче газа в Мозамбике надёжных сопоставимых данных нам подтвердить не удалось — публичные оценки расходятся более чем на 1,5 млрд кубометров. То есть вложенное работает, а макроэкономика вокруг него — нет.

В бассейне Rovuma (провинция Кабо-Дельгаду) сосредоточены четыре проекта общей мощностью около 38 млн тонн в год. Coral South FLNG (ENI) — 3,4 млн тонн в год, работает с ноября 2022 года: газ сжижается на плавучей установке в Мозамбикском канале и грузится на танкеры напрямую в море, минуя Beira и Nacala. Coral North FLNG (ENI, Area 4) — 3,6 млн тонн в год: FID подписан 2 октября 2025 года, инвестиции около $7,2 млрд, первый СПГ — в 2028-м; вместе с Coral South это около 7 млн тонн в год.

Крупнейший проект — Mozambique LNG (Area 1, TotalEnergies), сухопутный терминал Afungi на две линии суммарной мощностью 12,88 млн тонн в год. Он заморожен пять лет: форс-мажор объявлен в 2021-м из-за повстанческой активности в Кабо-Дельгаду. На момент публикации проект остаётся в подвешенном состоянии — IEA World Energy Investment Report 2025 фиксирует его как стоящий под форс-мажором с перспективой возможного перезапуска, а IGU Gas for Africa 2025 говорит одновременно и про возобновление строительства TotalEnergies, и про то, что прогресс на критических проектах, включая Mozambique LNG на 12,88 млн тонн в год, «застопорился или задерживается». Два источника, два акцента, и оба сходятся в одном: полноценного перезапуска с подтверждённым графиком первого СПГ на момент публикации ещё нет.

Четвёртый проект — Rovuma LNG (Area 4), 18 млн тонн в год, самый крупный в бассейне, и он устроен иначе: оператор — ExxonMobil (с Eni по upstream), партнёры — ENH, CNPC, Eni, KOGAS и XRG (инвестиционное подразделение ADNOC, вошла в консорциум с 10% в 2024 году, выкупив долю у Galp Energia). FEED завершён в августе 2025-го, но инвестиционного решения нет: IGU Gas for Africa 2025 относит Rovuma LNG 18 млн тонн в год к проектам, которые «по-прежнему ожидают окончательного инвестиционного решения». И Area 4 заморожена — так же, как Area 1: форс-мажор здесь тоже действует с 2021 года, и точная дата его объявления в открытых источниках расходится. То есть на момент публикации ни по одному из двух наземных проектов инвестиционного решения нет. Так что формула «дороже и позже» здесь не работает: речь о замороженном активе, у которого нет ни решения, ни графика.

Важно при этом различать два типа проектов: плавучие установки (Coral South и Coral North) не нуждаются в наземной инфраструктуре и потому гораздо меньше зависят от безопасности на суше, тогда как наземные Mozambique LNG и Rovuma LNG без неё практически не строятся. С 2021 года в Кабо-Дельгаду дислоцированы руандийские войска, охраняющие мегапроекты, и для двух наземных проектов они остаются условием запуска — тогда как Coral South работает с ноября 2022 года и без них, что и доказывает зависимость не абсолютную. Фундамент этого решения неустойчив: в 2025 году зафиксирован заметный рост нападений ИС на позиции правительства в провинции, и Мозамбик выбрал внешний силовой ресурс вместо собственного. Условия размещения контингента публично не раскрываются, поэтому говорить о контроле над ними можно только как об отсутствии гарантий, а не как о факте.

Южный и центральный коридоры — транзитные, работают параллельно. Порт Nacala — основной маршрут экспорта угля из провинции Тете (Moatize): в 2024 году по железной дороге Nacala Corridor перевезено 15,34 млн тонн угля. Порт Beira обслуживает импорт топлива для Малави, но роль южного коридора скромнее, чем кажется: по данным The Times Malawi за 2024 год около 61% нефтепродуктов Малави пришли через танзанийский Dar es Salaam, 30% — через Beira и лишь 9% — через Nacala. Важно, что это срез одного года, а не устоявшаяся структура: распределение смещается вслед за доступностью портов и политической обстановкой в самом Мозамбике, и сам факт, что в 2024-м через два мозамбикских порта прошло меньше половины малавийского топлива, говорит скорее о временном перераспределении, чем о постоянной роли. Именно поэтому южный коридор мы называем транзитным, а не определяющим. 7 октября 2023 года главы государств Малави, Мозамбика и Замбии подписали Nacala Development Corridor Agreement с секретариатом в Тете — соглашение охватывает железную дорогу, автодороги и сухой порт. Энергетическая связка — Mozambique–Malawi 400kV Interconnector из провинции Тете в Малави, контрактная ёмкость — 50 МВт. Параллельно работает газопровод ROMPCO (Mozambique–Secunda) — 865 км от наземных месторождений Pande и Temane до завода Sasol в ЮАР, мощность 212 PJ/год; но запасы Pande/Temane подходят к концу, и Sasol прекратит продажи газа третьим лицам к июню 2027 года. Это последний компонент южного коридора, работавший на устойчивом потоке, а не на разовых контрактах.

Структурная уязвимость — в счёте и долговом замыкании. Рост дефицита текущего счёта до 12,2% ВВП (2024) AfDB связывает прежде всего с импортом оборудования для мегапроектов и слабой диверсификацией экспорта за пределами добывающего сектора — то есть это не столько торговый разрыв, сколько расходы на строительство экспортной инфраструктуры, которая ещё не даёт отдачи. При этом проектное финансирование ($14,9 млрд для Mozambique LNG, $4,7 млрд одобренного кредита Эксим-банка США) — это долг, который тянет валюту наружу, пока труба не заработает на полную. Отсюда и формула дефицита, который вырос, а не закрылся: страна импортирует оборудование для экспортной инфраструктуры, ещё не имея права ею пользоваться в полном объёме. Добавьте сюда публичный долг в коридоре 91–97% ВВП — и картина становится замкнутой: кредиторы дают деньги под будущий газ, газ не даётся, долг обслуживается из бюджета, бюджет сжимается.

Перезапуск Area 1 подтверждается официально, безопасность держится на прежнем уровне за счёт руандийского контингента, и тогда дефицит текущего счёта начинает сокращаться по мере входа проекта в строй — уголь и топливо приносят валюту сейчас, СПГ — потом, но и то, и другое сидит на исчерпаемых ресурсах. Если миссия Руанды ослабевает, ИС восстанавливает контроль над частью провинции, и стройка Area 1 замирает снова — тогда северный коридор остаётся крупнейшим в мире нереализованным активом, который Мозамбик обслуживает процентами по долгу в 91–97% ВВП. Если правительство пытается разбавить внешний силовой ресурс внутренним, но тогда темпы Area 1 и ещё не решённого по Rovuma LNG расходятся ещё сильнее — страна получает проекты с разными горизонтами и разными кредиторами.

Мозамбик — это две разные страны в одном. На севере складывается газовая империя — пока только в проекте: Coral South работает с ноября 2022 года, Coral North получила инвестиционное решение 2 октября 2025 года с первым СПГ в 2028-м, а Mozambique LNG на 12,88 млн тонн в год и Rovuma LNG на 18 млн тонн в год остаются проектами без решения — первый стоит под форс-мажором пятый год, второй ждёт FID и снятия своего форс-мажора. То есть из четырёх проектов бассейна Rovuma запущен один, второй на грани, и два крупнейших — впереди. На юге работают порты и железные дороги, которые кормят соседей, но их вклад меньше, чем принято считать: 61% малавийского топлива в 2024 г. пришло из Танзании, а не из Мозамбика. Парадокс в том, что северный мегапроект живёт на заёмные деньги под ещё не добытый газ, а публичный долг уже стоит в коридоре 91–97% ВВП при бюджете, собирающем 23% ВВП налогов. И восстановление, которое AfDB прогнозирует — 2,7% роста в 2025 году и 3,5% в 2026 г., — само по себе проблему не решает: это медленный рост при долге к ВВП около уровня, который большинство аналитиков считает нестабильным. Следующий вопрос — подтвердит ли Мозамбик перезапуск Area 1 до того, как истечёт терпение кредиторов, и закроет ли первая тонна СПГ дыру, которая растёт вместе с импортёром оборудования.

Ранее на сайте «Пронедра» писали, что Россия за 3 года нарастила поставки удобрений в Африку в 1,5 раза