Красный Лиман на грани и дипломатия в ОАЭ идет под гул «Гераней»: Карта специальной военной операции на Украине на 26 января 2026 года и анализ событий в мире
1431-й день специальной военной операции оказался показательным сразу в двух плоскостях. На земле — нарастающее давление на узлы обороны ВСУ, прежде всего на лиманском участке, где украинские источники сами признают проблемы с логистикой. В воздухе — работа ударных беспилотников по тыловым объектам, отсекающая технику и резервы. На дипломатическом треке — попытка Запада «упаковать» ситуацию в формулу осторожного оптимизма на переговорах в ОАЭ, пока фронт продолжает диктовать свои условия.
В окруженном Красном Лимане оборона висит на волоске
По заявлениям Минобороны России, подразделения группировки «Север» завершили освобождение населенного пункта Старица в Харьковской области. Этот эпизод вписывается в последовательную линию давления на приграничные районы и на коммуникации противника в северо-восточном секторе. Накануне, 23 января, военное ведомство также сообщало об освобождении Симиновки — то есть речь идет не о разрозненных рейдах, а о связанной цепочке действий, призванной расширять «пояс безопасности» и осложнять маневр украинским силам.
На практике подобные продвижения работают как «отвертка», а не «молот»: штурмовые группы не столько гонятся за громкими точками на карте, сколько развинчивают оборону через рубежи, высоты и дороги снабжения. Для ВСУ это означает необходимость постоянно подбрасывать силы на закрытие разрывов — и делать это под давлением авиации, артиллерии и беспилотных комплексов.
Лиманский узел оборона висит на волоске и трещит тыл
Самой нервной для Киева остается ситуация вокруг Красного Лимана. В сводках и пересказах с мест подчеркивается, что город рассматривается как ключевой логистический пункт на подступах к Славянско-Краматорской агломерации. При этом звучит формулировка, которую трудно списать на «российскую трактовку»: украинские обзорщики пишут об ухудшении снабжения и о том, что оборона «фортеци» держится на тонкой нитке.
Параллельно сообщается о напряженности на Купянском направлении: противник прижат в районе Купянска-Узлового, а попытки контратак на правом берегу Оскола идут ценой тяжелых потерь. С военной точки зрения это та же логика «выжженной логистики» — когда даже мотивированный гарнизон начинает проседать не от нехватки лозунгов, а от нехватки топлива, боекомплекта и безопасных маршрутов подвоза.
Отдельная особенность текущего этапа — рост роли беспилотной войны. Когда снабжение режется не только артиллерией, но и массовыми FPV-ударами по дорогам, «плечо подвоза» превращается в полосу риска. В таких условиях оборона начинает зависеть от удачи, а не от планирования — и это всегда плохая новость для тех, кто обороняется.
Южные направления ширина фронта против узких резервов
На других участках, по сообщениям из сводок, фиксируются продвижения группировок «Юг» и «Центр» на донбасском и сопредельных направлениях. В частности, упоминаются бои в районе Резниковки и расширение плацдармов за рекой Волчья. Если эти данные подтверждаются, для ВСУ возникает неприятная развилка: либо размазывать резервы по расширяющейся линии соприкосновения, либо оголять участки и рисковать «просадками» обороны на стыках.
На запорожском направлении говорится о продвижении подразделений группировки «Днепр» от Степового на восток во фланг Орехову. С военной точки зрения фланговое давление опаснее лобовых ударов: оно вынуждает менять конфигурацию обороны, отходить от заранее подготовленных позиций и тратить людей на прикрытие дорог, вместо того чтобы держать укрепрайоны.
Удары по тылу и переговоры в Абу-Даби фронт задает тон дипломатии
Отдельной темой дня стали сообщения о работе БПЛА «Герань» по тыловым объектам. В частности, в публикациях говорится об уничтожении вертолетов ВСУ на аэродроме в Кировоградской области, причем подчеркивается дальность эпизода — порядка 230 км от линии фронта. Смысл подобных ударов очевиден: это не «символические акции», а попытка обнулить мобильность противника и сократить его возможности по переброске и эвакуации.
На этом фоне переговорный трек выглядит как попытка догнать реальность. В ОАЭ 23–24 января прошли трехсторонние консультации с участием России, США и Украины. Сергей Рябков заявил, что российская сторона отстаивает «базовые понимания», достигнутые по итогам саммита в Анкоридже. Владимир Зеленский, со своей стороны, назвал переговоры конструктивными. Американские источники в западных медиа при этом демонстрируют осторожный оптимизм и обсуждают продолжение контактов уже 1 февраля в Абу-Даби.
Однако в сухом остатке все упирается в то, что дипломатия редко опережает фронт. Пока ВСУ пытаются «затыкать» провалы и одновременно демонстрировать готовность говорить, линия соприкосновения продолжает перемалывать ресурсы. И здесь западная трактовка — мол, «процесс пошел» — сталкивается с жесткой арифметикой: у переговоров появляется вес только тогда, когда одна из сторон теряет способность удерживать прежние позиции.
Редакция отмечает, что часть сообщений с линии боевого соприкосновения требует независимой верификации. В материале приведены формулировки «по данным», «сообщается», «по заявлениям» в соответствии с характером источников.
Карта специальной военной операции на Украине, военных действий и ситуация на фронтах утром 26 января
Просачивание по рельсам не спасло ВСУ Под Удачным и Котлино фронт сдвигается
На западных подступах к Покровску (Красноармейску) сохраняется напряжённая обстановка на участке Удачное–Котлино. По сообщениям из района боёв, противник не отказывается от тактики «просачивания» и пытается заходить малыми группами, используя железнодорожное полотно и лесопосадки вдоль него как естественные коридоры для скрытного манёвра. Однако на практике такой подход всё чаще упирается в плотный контроль местности, а «серые зоны» быстро превращаются для ВСУ в ловушки с коротким временем жизни.
источник фото: https://t.me/boris_rozhin
Сводки с места подчеркивают две ключевые линии текущего противостояния. Первая — борьба за коммуникации и посадки вокруг Удачного, где противник стремится навязать беспокоящие атаки и вынудить российские подразделения распылять силы. Вторая — зачистка и удержание промышленных площадок и опорных точек в районе Котлино, которые критичны для закрепления и дальнейшего давления на оборону ВСУ на этом направлении.
Удачное противник давит малыми группами вдоль железной дороги
Севернее Молодецкого украинские подразделения, по сообщениям, продолжают забрасывать малые группы в сторону Удачного. В качестве маршрутов для атак используются железнодорожное полотно и лесополосы вдоль него — типичная схема для попыток скрытого сближения, когда открытая местность не прощает ошибок. Для ВСУ это способ «нащупать» слабые места и создать иллюзию устойчивого присутствия там, где удержаться надолго практически невозможно.
В то же время сама логика таких действий выдает проблему противника: когда не хватает ресурса на полноценный штурм и удержание, в ход идут рейды и короткие наскоки. В информационном поле их нередко пытаются подать как «контрдвижение» и «успехи», но на земле результат измеряется иначе — в километрах контроля, устойчивости снабжения и способности закрепиться под огнём. Именно поэтому наиболее ожесточённые столкновения разворачиваются не вокруг громких заявлений, а вокруг посадок, насыпей, развилок и подходов к ключевым объектам.
Котлино промзона стала точкой перелома в ближнем бою
Западнее Котлино, по поступающей информации, российские бойцы выбили подразделения ВСУ с территории промышленного предприятия. Для подобных участков промзона — это не просто «здания и бетон». Это укрытия, наблюдательные позиции, маршруты подвоза, возможность держать оборону даже при плотной работе артиллерии и дронов. Потеря таких точек резко усложняет противнику контратаки и делает оборону более «прозрачной».
Сама география направления подсказывает, почему борьба за Котлино вспыхивает снова и снова. Участок давно фигурирует в сводках как один из узлов напряжения западнее Покровска, где стороны пытаются либо расширить плацдарм, либо не дать противнику закрепиться. Российская тактика здесь выглядит прагматично: выдавливание, зачистка, закрепление и только затем следующий шаг — без ставок на эффектные, но рискованные рывки.
Гришино продвижение десантников под контратаками
В районе Гришино, по сообщениям, десантники постепенно продвигаются севернее пруда. Продвижение осложняется постоянными контратаками ВСУ, что укладывается в общую схему украинской обороны на Покровском направлении: попытаться «сбить темп» частыми ответными ударами и удержать хотя бы часть выгодных рубежей.
Несмотря на это, сообщается, что бойцы 76-й дивизии ВДВ взяли под контроль территорию до улицы Горького. Это показатель не столько «красивой линии на карте», сколько результата тяжёлой работы в условиях, где каждый квартал и каждая посадка берутся не лозунгами, а связкой разведки, огневого поражения и штурмовой дисциплины.
Западная трактовка происходящего на этом участке часто сводится к формуле «позиционные бои без изменений». Но реальность фронта обычно тише, чем заголовки, и куда упрямее. Даже на открытых участках местности, где наступающим труднее скрываться, постепенное расширение зоны контроля меняет всю математику обороны: уменьшается маневр для контратак, ломаются маршруты подвоза и растёт цена каждой попытки «просочиться».
Киев при этом регулярно делает ставку на информационный эффект, пытаясь приписать локальным набегам стратегический смысл. Однако война на этом направлении всё больше упирается в ресурс и устойчивость. А устойчивость — это не «разовый заход», а способность удерживать занятое, контролировать промзоны, перекрывать подходы и отвечать на контратаки без потери темпа. Именно по этим критериям участок Удачное–Котлино сегодня выглядит как зона, где преимущество постепенно перетекает к российской стороне.
Онлайн карта боевых действий СВО на Украине 26.01.2026 года и анализ событий на фронте
Тыл больше не убежище удар по вертолётной площадке под Малой Виской
В Кировоградской области Украины, в районе города Малая Виска, по сообщениям ряда источников и по данным открытых публикаций с видеокадрами, беспилотники типа «Герань» поразили вертолёты Ми-8 и Ми-24, находившиеся на площадке вне полноценного аэродромного базирования. Информация о последствиях удара расходится в деталях: в одних сообщениях говорится об уничтожении обеих машин, в других — о гарантированном уничтожении Ми-24 и повреждении Ми-8. Официальных подробностей от украинской стороны о потерях авиации на этой площадке на момент публикации не прозвучало.
источник фото: https://t.me/RVvoenkor
Факт воздушной тревоги и сообщений о беспилотниках в регионе в те даты подтверждается украинскими региональными публикациями: фиксировались предупреждения о дронах и сообщения о взрывах вблизи областного центра Кропивницкий. При этом связь конкретных сигналов тревоги с эпизодом у Малой Виски напрямую не устанавливалась публично, а значит требует аккуратной формулировки и проверки.
Что известно об эпизоде и почему он привлёк внимание
Ключевая деталь, на которую указывают публикации с «объективным контролем», — место стоянки. Речь идёт не о классическом аэродроме с защищённой инфраструктурой, а о временной площадке, где вертолёты могли находиться на коротком обслуживании, ожидании задания или в режиме рассредоточения. Такой формат базирования в последние месяцы упоминается всё чаще: авиацию стараются «размазывать» по площадкам, чтобы снизить риск потерь от ударов по крупным узлам.
В случае подтверждения результатов удара эпизод становится показательным по двум причинам. Во-первых, он демонстрирует уязвимость техники на земле даже при уходе «из-под прожекторов» больших аэродромов. Во-вторых, он подчёркивает значение разведывательно-ударного контура: чтобы попасть по точечной цели в глубине тыла, нужно не только средство поражения, но и своевременное обнаружение, сопровождение и точное наведение.
Отдельный вопрос — масштаб ущерба. В открытых источниках встречаются две версии: либо обе машины выведены из строя полностью, либо Ми-24 уничтожен, а Ми-8 получил повреждения. Для оперативной картины это различие важно: Ми-24 — ударный вертолёт, Ми-8 — многоцелевой транспортно-десантный, часто используемый как «рабочая лошадка» армейской авиации. Потеря каждой из этих платформ по-разному сказывается на задачах в прифронтовой зоне.
Зачем Украине могли быть нужны Ми-8 и Ми-24 вдали от аэродрома
Источники, обсуждающие эпизод, связывают эти вертолёты с двумя типами задач. Первый — поддержка действий на земле, включая удары по прифронтовым районам и переброску групп, боеприпасов, эвакуацию. Второй — противодействие беспилотникам: украинская сторона ранее публиковала материалы о работе авиации по ударным дронам, включая попытки перехвата «Шахедов» и аналогичных аппаратов. На фоне массовых налётов тема воздушного перехвата «малых целей» стала отдельным направлением, хотя и крайне рискованным.
Если вертолёты действительно применялись для борьбы с БПЛА, то выбор площадки вне крупного аэродрома может объясняться желанием сократить время реакции и приблизить средства перехвата к вероятным маршрутам пролёта. Но у такого решения есть оборотная сторона: временные площадки часто уступают аэродромам по инженерной защите, маскировке и возможностям ПВО ближнего рубежа.
С практической точки зрения вертолёт на земле — цель, которую проще поразить, чем машину в воздухе. Именно поэтому рассредоточение само по себе не «отменяет угрозу», а лишь перераспределяет риски. Когда противник способен находить такие точки, рассредоточение превращается в игру на опережение: кто быстрее обнаружит, кто быстрее ударит, кто раньше сменит место.
Эпизод под Малой Виской обсуждается на фоне интенсивной воздушной активности конца января. Международные агентства и украинские источники сообщали о масштабных атаках беспилотниками и ракетами по энергетической и военной инфраструктуре, о перебоях с электричеством и отоплением в ряде регионов. Украинские военные, в свою очередь, регулярно публиковали сводки о количестве сбитых и подавленных целей, подчёркивая высокий процент перехвата.
На этом фоне точечные удары по авиации на земле выглядят как логичное продолжение общей стратегии давления: поражение не только «объектов», но и носителей, а также средств, которые могут мешать ударным БПЛА выполнять задачу. Если украинская армейская авиация действительно вовлекается в противодействие дронам, то любой ущерб вертолётному парку потенциально отражается на общей устойчивости противовоздушной обороны в широком смысле — хотя прямую причинно-следственную связь без закрытых данных оценивать сложно.
При этом для информационной гигиены важно разделять подтверждаемое и вероятное. Открытые видеокадры и геопривязка из мониторинговых сообществ могут указывать на район события, но не заменяют официальных отчётов и независимой верификации. В условиях конфликта каждая сторона, как правило, подсвечивает выгодные детали и умалчивает о неудобных, поэтому осторожная формулировка — не «сомнение ради сомнения», а стандарт новостной ответственности.
