Латинская Америка: конкуренция за металлы энергоперехода

Вопрос не в том, есть ли у региона ресурсы. Вопрос в том, кто и на каких условиях будет их осваивать.

2023 год — год, когда Латинская Америка перестала быть периферийным поставщиком сырья и стала объектом глобальной конкуренции за контроль над металлами энергоперехода. Три события уложились в несколько месяцев:

• в апреле Чили объявила о национализации литиевой промышленности;
• в мае Перу продлила режим чрезвычайной ситуации в районах добычи меди после месяцев социальных протестов;
• в июне Аргентина запустила новый раунд лицензирования литиевых проектов с участием китайских и канадских компаний.

Три страны — три модели регулирования — и общий знаменатель: контроль над стратегическим сырьём становится вопросом национальной политики.

Читайте по теме: Salzgitter AG: цены на энергоресурсы могут привести к деиндустриализации Германии

По данным МЭА Latin America Energy Outlook (2023 г.), на регион приходится треть или более мировых запасов лития, меди и серебра. Выручка от добычи критических минералов — графита, бокситов, никеля, цинка, лития, меди, неодима — составила около 100 млрд долларов в 2022 году. В сценарии Announced Pledges (APS) этот показатель превышает выручку от ископаемого топлива уже до 2050 года. Экспорт меди и лития будет расти опережающими темпами: медь — ключевой материал для электрических сетей, литий — основа аккумуляторной цепочки.

Но эта арифметика скрывает структурную проблему, которую МЭА фиксирует прямо: регион теряет сложность экономики. Доля рафинированной меди и медных сплавов в экспорте Чили упала с 30% в 2010 году до 19% в 2021 г. — почти треть экспортной выручки теперь приходится на медную руду и необогащённый концентрат. Аналогичная динамика — в Перу и Аргентине. Регион не поднимается по цепочке стоимости, а спускается: продаёт сырьё, а не продукт его переработки.

Конкуренция за металлы Латинской Америки идёт на трёх уровнях. Если национальный контроль становится доминирующим — Чили создаёт госкомпанию с обязательным участием во всех новых проектах, Перу вводит чрезвычайное положение в регионах, заблокировавших 30% добычи, — регион замыкается на суверенной модели. Если же межблоковая конкуренция перевешивает — Китай активно наращивает инвестиции в латиноамериканский литий, а «Партнёрство по обеспечению безопасности минеральных ресурсов США» (US Minerals Security Partnership) запускает параллельные инициативы — Латинская Америка становится ареной блоковой борьбы. Ценовая и инвестиционная волатильность — цены на литий упали на 60% к апрелю 2023 года после пика 2022 года (МЭА Critical Minerals Market Review, 2023 г.) — в любом сценарии остаётся фоновым риском.

Развилка, таким образом, не в том, будет ли Латинская Америка наращивать добычу. Она будет — это заложено во всех сценариях. Развилка в том, сможет ли регион перейти от экспорта руды и концентрата к экспорту продуктов переработки. Если да — Латинская Америка становится не просто поставщиком, а звеном в глобальной цепочке создания стоимости с собственной промышленной базой. Если нет — регион остаётся сырьевым придатком, чьи ресурсы перерабатываются в других юрисдикциях, а выручка уходит на импорт энергоёмких товаров.

Текущая динамика неоднозначна. С одной стороны, Чили и Аргентина пытаются стимулировать локальную переработку. С другой — дешёвая энергия и инфраструктура переработки сосредоточены в Азии: Китай остаётся доминирующим центром рафинирования лития, меди и кобальта. Пока стоимость электроэнергии в Латинской Америке выше, а инвестиционные циклы длиннее, конкурировать за переработку региону будет сложно.

Латинская Америка оказывается в ситуации, которую МЭА описывает как парадокс ресурсного изобилия: запасы есть, спрос есть, но механизмы превращения ресурса в промышленный продукт не сформированы. И этот разрыв — не столько геологический или технологический, сколько институциональный.

Ранее на сайте «Пронедра» писали, что Европу может ждать очередное обострение энергетического кризиса из-за Болгарии