Может ли Россия присоединить Украину, Пинчук назвал главный барьер для большого объединения

Вопрос о том, может ли Россия присоединить Украину целиком или интегрировать значительную часть ее территории, напрямую связан не только с ходом боевых действий, но и с тем, что должно произойти после их завершения. Первый глава МГБ ДНР, доктор политических наук и политический обозреватель Андрей Пинчук считает, что именно готовность Москвы работать с населением новых территорий способна определить дальнейшую логику СВО и масштаб возможных территориальных изменений.

По оценке эксперта, военная победа сама по себе не решает проблему. Контроль над территориями означает необходимость выстраивать там управление, обеспечивать безопасность, восстанавливать инфраструктуру и включать население в российское социальное и политическое пространство. Чем больше территория и население, тем сложнее становится эта задача.

Присоединение Украины упирается не только в линию фронта

Пинчук называет ключевой интригой готовность России к «реальной интеграции с населением Украины или его частью». Именно этот фактор, по его мнению, способен влиять на решение о том, насколько далеко могут распространяться конечные цели специальной военной операции.

Главным препятствием политолог считает серьезный разрыв в общественных установках. Если Донбасс имел исторические, языковые и культурные предпосылки для сближения с Россией, то ситуация в центральных и особенно западных областях Украины заметно сложнее. Там за последние десятилетия закрепились прозападные политические ориентиры и иное отношение к российской государственности.

Быстрое включение миллионов людей с такими взглядами, считает Пинчук, способно создать уже внутренние проблемы для России. Он предупреждает об эффекте «отторжения трансплантата», когда формальное установление новой системы управления не означает ее принятия значительной частью населения.

Почему масштабная интеграция потребует огромных ресурсов

В таком сценарии Москве пришлось бы решать сразу несколько задач. Речь идет о формировании новых органов власти, замене части прежних элит, работе силовых и административных структур, восстановлении разрушенных объектов и выравнивании социальных стандартов.

Для военного планирования это имеет принципиальное значение. Территорию недостаточно занять и удержать на этапе боевых действий. Необходимо обеспечить длительную управляемость, безопасность коммуникаций, работу экономики и лояльность государственных институтов. Чем слабее социальная база для интеграции, тем больше сил и средств придется оставлять уже после изменения линии фронта.

Отдельным фактором Пинчук называет экономическую нагрузку. Восстановление инфраструктуры и перестройка хозяйственных связей потребуют масштабных вложений. Одновременно Россия получит новые расходы на социальную сферу и управление регионами, пережившими длительный вооруженный конфликт.

Таким образом, вопрос о присоединении Украины оказывается связан не столько с возможностью провести границу дальше на запад, сколько со способностью государства управлять полученным пространством после завершения активной фазы противостояния.

Пинчук считает быстрый сценарий самым рискованным

Наиболее устойчивым вариантом политолог называет не одномоментное объединение, а длительную стратегию влияния. По его мнению, России необходимо развивать собственные механизмы культурного, общественного и политического воздействия параллельно с военным давлением.

«Подобная стратегия потребует десятилетий», — следует из логики представленного Пинчуком анализа. Он сравнивает такой подход с длительной работой западных государств на Украине, где политические и идентификационные изменения формировались постепенно.

При этом эксперт разделяет территории, где существуют предпосылки для относительно быстрой интеграции, и регионы, в которых сопротивление российской модели будет значительно выше. Именно поэтому механическое распространение опыта Донбасса на всю Украину он считает проблемным.

Конечные цели СВО связаны с устройством послевоенного пространства

Вывод Пинчука сводится к тому, что ответ на вопрос, может ли Россия присоединить Украину, нельзя свести к простой формуле «да» или «нет». Теоретическое расширение территории и полноценная политическая интеграция — разные задачи. Вторая потребует значительно больше времени, кадров и финансовых ресурсов, чем непосредственно установление военного контроля.

Поэтому главным становится вопрос о том, какое пространство Россия готова не только занять в ходе противостояния, но и затем десятилетиями перестраивать и удерживать в собственной политической системе. От ответа на него, по мнению Пинчука, зависит и территориальная логика дальнейших действий. При этом изложенная им концепция является экспертной оценкой и не представляет собой официально объявленный Москвой план присоединения всей территории Украины.