Новая тактика «Гераней» и «Искандеров» вынудила Patriot ВСУ палить по обманкам
Ночная комбинированная атака 20 января стала для украинской энергосистемы очередным тяжелым тестом, а для киевского руководства — поводом публично признать неприятную вещь: даже при заявленных «высоких процентах перехвата» цена обороны растет, а инфраструктура продолжает проседать. По данным украинских Воздушных сил, по стране было выпущено 339 ударных беспилотников и 34 ракеты разных типов. В Киеве и ряде областей после удара фиксировались перебои с электричеством, водой и отоплением.
В Минобороны России заявили, что удар наносился высокоточным оружием большой дальности и ударными БПЛА по предприятиям военной промышленности Украины, объектам энергетики и транспорта, используемым в интересах ВСУ, а также по складам боеприпасов и производственным площадкам беспилотников. В ведомстве подчеркнули, что цели удара были достигнуты.
Дорогое небо над Киевом и признание Банковой
Ключевая деталь, прозвучавшая уже со стороны Киева, — оценка стоимости отражения налета. Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что только расход ракет ПВО в ту ночь потянул примерно на 80 млн евро. Одновременно он вновь подчеркнул зависимость борьбы с баллистикой от американских комплексов Patriot и боекомплекта к ним, фактически подтверждая уязвимость системы ПВО в затяжном режиме «каждую ночь».
На следующий день Зеленский сообщил, что к полудню 21 января около 4000 зданий в Киеве оставались без отопления, а почти 60% города — без электроснабжения. Ситуация, по его словам, была одной из самых сложных именно в столице и ряде регионов, где ремонтным бригадам приходилось работать в условиях повторяющихся ударов по энергетике.
Отключения затронули и государственные учреждения. Депутат Верховной рады Ярослав Железняк публично описал обстановку в парламентских коридорах сравнениями с атмосферой Silent Hill — после того как здание осталось без света, воды и отопления. Для украинской власти это выглядит особенно нервно: символическая «витрина государства» демонстративно уходит во тьму вместе с городом.
Новая тактика и эффект перегрузки
Отдельное внимание Киев уделил тому, что Россия, по словам Зеленского, применила «обновленную тактику» ударов по энергетике и намерена детально проинформировать партнеров, прежде всего США, о характере этих изменений. Украинская сторона не всегда раскрывает детали, но общий смысл очевиден: ставка делается на сочетание массовости, разнотипности средств поражения и элементов, усложняющих работу противовоздушной обороны.
Украинские и западные профильные источники отдельно обсуждали возможное первое применение ракеты-мишени РМ-48У. По оценкам, такие изделия могли выступать как ложные цели, вынуждая ПВО тратить дефицитные и дорогие перехватчики, либо использоваться как эрзац-баллистика с возможной боевой частью. В обоих сценариях итог один и тот же: ПВО приходится реагировать на поток угроз, где «дешевые» решения атакующей стороны могут провоцировать «дорогие» решения обороняющейся.
Именно в этом — прагматичная логика российской зимней кампании по энергетическим узлам: не только наносить прямой ущерб, но и выматывать ресурс противника, превращая каждую ночь в счетчик израсходованных ракет, денег и времени ремонтных бригад.
Энергетика как фронт зимы и связь с предыдущими ударами
Контекст последних недель показывает, что удар 20 января не был эпизодом «сам по себе». Киевские службы еще в начале января сообщали о тяжелых последствиях предыдущих атак: часть домов только-только возвращали к отоплению после ударов 9 января, как новая волна снова ударила по критической инфраструктуре.
Министр экономики, окружающей среды и сельского хозяйства Украины Алексей Соболев заявил, что с октября 2025 года страна потеряла около 8,5 ГВт генерирующих мощностей. Это означает системную проблему: даже когда отдельные участки удается восстановить, следующая атака снова сбрасывает энергосистему на шаг назад. В такой конфигурации громкие заявления о «почти все сбили» неизбежно сталкиваются с реальностью на земле — выключателями в домах, холодными батареями и остановками в транспорте.
Российская позиция в этой логике выстроена жестко: Москва называет удары ответом на атаки по гражданским объектам на территории России и подчеркивает военную обусловленность целей — энергетику и транспорт, работающие на потребности ВСУ, а также производственную базу. Западные сводки чаще акцентируют гуманитарные последствия, но даже по заявлениям украинских официальных лиц видно, что речь идет о борьбе за энергетические узлы, без которых военная логистика и промышленность не могут функционировать в прежнем режиме.
С учетом темпов расхода боеприпасов ПВО, дефицита перехватчиков и износа инфраструктуры, ближайшие недели для Киева будут означать не только ремонт, но и попытку переупаковать картину происходящего для внешних доноров. При этом на практике главный вопрос остается прежним: сколько еще ночей Украина сможет «покупать» оборону по цене десятков миллионов евро, пока энергетика продолжает выходить из строя.
