О теракте на Дубровке во время мюзикла «Норд-Ост» вспомнили 17 лет спустя

17 лет назад, 23 октября 2002 года, в Москве на Дубровке произошла трагедия – во время мюзикла «Норд-Ост» в Театральном центре был совершен теракт. Через 3 дня заложники были освобождены, но к этому времени количество жертв уже достигло 130 человек.

Спустя годы оставшиеся в живых после теракта люди по-разному переживают трагедию. Никто из них никогда не забудет, как 2,5 дня около 40 боевиков держали в заложниках более 900 мирных жителей, среди которых были дети.

Что произошло в Театральном центре на Дубровке во время мюзикла «Норд-Ост»?

23 октября 2002 года в 21:15 в Театральном центре на Дубровке был в разгаре мюзикл «Норд-Ост», когда в здание ворвались боевики с оружием в руках. Их привезли на 3-х микроавтобусах. Возглавлял боевиков Мовсар Бараев: налетчики взяли в заложники 912 человек. Боевики заявили, что они – смертники, и требовали, чтобы российские войска покинули территорию Чечни. Среди заложников были зрители, работники театра, актеры, ученики «Иридан» (школа ирландского танца). Некоторым из них разрешили позвонить родственникам, чтобы рассказать о случившемся и сообщить, что боевики за каждого раненого/убитого своего товарища будет расстреливать сразу 10 человек.

– В начале второго отделения мы увидели в зале вооруженных людей… Первая мысль была, что сценаристы включили такой поворот событий в сюжет. Но потом один из террористов поднялся на сцену и чтобы привлечь внимание людей, дал автоматную очередь, – вспоминает бывшая заложница Светлана Губарева.

– Большинство артистов, не занятых в начале второго акта, сумели спуститься из окон на связанных костюмах, – рассказывает Георгий Васильев, один из авторов и продюсеров мюзикла.

Некоторые работники и артисты сбежали через запасные выходы. В ночь на 24 октября террористами были отпущены 17 человек, а ДК ГПЗ «Московский подшипник», в котором размещен Театральный центр, заминировали. Заложников кормили бутербродами, соками, оставшимися в буфете.

– Одна маленькая бутылочка воды расходилась по рядам, до середины зала уже почти ничего не доходило, – говорит Ксения Жорова. – Тех, кто хотел справить нужду, в туалет не выпускали. Боевики решили его организовать в оркестровой яме.

– Мы думали о том, когда нас спасут, и что мы можем сделать для того, чтобы этому помочь. Для себя я определила, что нам надо посчитать, кто нас захватил, сколько мужчин, сколько женщин, сколько у них гранат, сколько у них оружия… Я смогла передать эти данные на волю, – вспоминает сотрудница «Интерфакс» Ольга Черняк.

Боевики потребовали, чтобы заложники сдали телефоны, но время от времени разрешали им позвонить. Таким образом сотрудникам ФСБ удавалось узнавать у родственников заложников номера телефонов.

– Появляется вдруг какой-то мужик. Мы его поймали: «Ты кто?» – «Сторож»… И показал, как он вышел, – рассказывает Илья, офицер ФСБ. — Я смотрю по схеме и звоню одной из заложниц, Анечке. Говорю, что есть возможность выйти. Она рассказала, что рядом с ней девять человек. И я по телефону их вел – направо, налево, прямо. Вывели семерых. И уже когда последний выходил, кто-то из террористов с крыши увидел тень и дал автоматную очередь. И парень из «Альфы», прикрывавший заложников, был ранен.

Террористы поставили вдоль стен взрывные устройства, а в центр зала и на балконе – металлические баллоны, начиненные 152-миллиметровыми артиллерийскими осколочно-фугасными снарядами и поражающими элементами. Женщин-шахидок разместили в шахматном порядке. В партер положили мощнейшую бомбу.

–Мне эта бомба очень не нравилась… Я все на нее косилась, а чеченка, которая сидела рядом с бомбой, спросила меня: «Ты ее боишься? Не бойся. Не думай, что тебе от нее достанется больше, чем кому-нибудь другому. Этой штуки хватит на три таких здания», – рассказывает Светлана Губарева.

В ночь на 24 октября политические и общественные деятели пытались контактировать с боевиками. Утром приехал Иосиф Кобзон с журналистом Марком Франкетти из Великобритании и 2-мя сотрудниками Красного Креста. Они смогли вывести из заминированного здания женщину с 3-мя детьми и британца.

– Мне вывели трех девочек. А потом одна уткнулась в меня: «Там мама»», – рассказывает Иосиф Кобзон. Ему удалось уговорить боевиков отпустить мать девочки. «Я думал, что она бросится ко мне, к детям с рыданиями, – продолжает он. – Ни фига! Опухшая, бледная, глаза красные, – она бросилась к Абу-Бакару (одному из боевиков): «Немедленно отпустите женщину, которая рядом со мной сидела, она беременная».

В то же утро в центр приехала девушка Ольга Романова, чтобы помочь заложникам. Но из-за своего резкого поведения она была расстреляна боевиками.

Штурм Театрального центра начался 26 октября в 06:00. Спецназ проник в техпомещения, установил видеоаппаратуру и получил доступ к вентиляции.

– Из подствольных гранатометов спецназ открыл огонь по огромному рекламному плакату с надписью «Норд-Ост», который закрывал окна второго этажа на фасаде здания. Террористы решили, что ворвавшийся в здание спецназ забрасывает их гранатами, стали палить в сторону балкона, отвлекшись от заложников и взрывных устройств, – рассказывает полковник запаса Александр Михайлов, в тот день командовавший одной из групп.

Вооруженных боевиков решили усыпить газом с содержанием фентанила, опиоидного анальгетика.

– Безусловно, газ сильно повлиял на людей, из-за него погибло много человек. Ведь он был одной концентрации, а люди в зале сидели абсолютно разные. Чтобы наркоз не вызвал летального исхода, каждому специально рассчитывается определенная доза. При захвате была использована достаточно сильная концентрация, – говорит полковник запаса Виталий Демидкин, участвовавший в освобождении заложников.

По словам Виталия Демидкина, если бы газ не применили, количество жертв было бы значительно больше.

– Мы же не знали, где находится та основная кнопка, после нажатия которой может обрушиться 200-тонный потолок.

Террористов ликвидировали, но к этому времени не все заложники были живы – количество жертв достигло согласно официальным данным 130 человек.

Спустя полчаса после начала штурма источник из ФСБ сообщил, что центр контролируют спецназовцы, многих боевиков убили. Заложников начали выносить на улицу, грузить в машины «скорой», микроавтобусы.

– Была плохая сортировка больных, живые заложники находились в автобусах вперемешку с трупами погибших заложников. Отсутствие информации о названии вещества, примененного в ходе спецоперации, сыграло негативную роль в оказании медпомощи, – сообщает медработник А. В. Недосейкина.

Бывшая заложница Алена Михайлова рассказывает, что спустя 17 лет не только воспоминания не дают забыть о страшной трагедии. У переживших ее болят почки, сосуды, суставы, травмирована нервная система, ухудшилась память, возникли серьезные проблемы со зрением.