Парадокс угля
В декабре 2023 года на COP28 в Дубае 196 стран согласовали формулировку о «переходе от ископаемого топлива» — впервые за 28 лет конференций. В том же декабре МЭА опубликовала Coal 2023, где констатировала: глобальное потребление угля достигнет нового исторического максимума — 8,54 млрд тонн. Разрыв между климатической риторикой и физическим потоком угля никогда не был таким заметным.
Вопрос не в том, осознают ли правительства проблему. Вопрос в том, кто и чем заменит уголь в экономиках, где он является основой энергобезопасности.
Читайте по теме: ЕС поддержит угольные ТЭС для обеспечения энергетической безопасности
Угольный рынок проходит структурную перестройку, которая идёт незаметно на фоне климатической повестки, но по масштабам превосходит всё, что происходило с ним за последние полвека. МЭА фиксирует три разнонаправленных тренда. Первый: потребление угля в развитых экономиках обваливается. В 2023 году Европейский Союз и США покажут рекордное годовое падение — около 20%. Второй: Китай, Индия и Индонезия — три крупнейших потребителя — продолжают наращивать сжигание угля. В 2023 году рост в Китае составит около 5%, в Индии — более 8%. Индия в 2022–2023 финансовом году достигла добычи в 893 млн тонн, а Министерство угля поставило цель выйти на 1 млрд тонн к 2026 году и 1,5 млрд в перспективе (India Metals and Mining 2023 г.). Третий: на горизонте 2026 года IEA прогнозирует плато, а не снижение — мировое потребление в 2026 г. будет всего на 2,3% ниже, чем в 2023 г.
Суть парадокса не в цифрах, а в географии. В 2000 году на развитые экономики приходилось 48% мирового потребления угля, на Китай и Индию — 35%. К 2026 году доля Китая и Индии превысит 70%, а Европейского Союза и США — сократится до 3% каждая. Уголь уходит из богатых стран и концентрируется в развивающихся, где он является не выбором, а необходимостью. Это создаёт структурную проблему для международного климатического диалога: страны, которые исторически ответственны за эмиссии, уголь уже почти не используют, а те, кто использует, справедливо указывают на своё право на развитие.
Парадокс усугубляется логикой энергетической безопасности. МЭА показывает, как Китай и Индия реагировали на кризисы последних лет: после перебоев с электроснабжением в 2021–2022 годах оба правительства усилили меры по наращиванию добычи угля. В Китае две провинции — Шаньси и Внутренняя Монголия — каждая добывают более 1 млрд тонн в год. Индия, по прогнозам, пересечёт этот порог в 2024 году. India Metals and Mining 2023 подтверждает: уголь остаётся основой энергобаланса страны, а добыча на собственных шахтах для внутреннего потребления выросла на 18,7% год к году в первой половине 2023–2024 финансового года. Отказ от угля в этих экономиках означает не просто замену топлива, а перестройку энергосистемы, адаптированной к угольной генерации.
Третий слой парадокса — рыночный. World Bank Commodity Markets Outlook (апрель 2023 г.) прогнозирует падение цен на уголь на 42% в 2023 году и ещё на 23% в 2024 г. Основной фактор — не климатическая политика, а баланс спроса и предложения: высокие цены 2022 года стимулировали наращивание добычи, и рынок вошёл в фазу избытка предложения. При этом уголь остаётся самым ценовым конкурентным видом топлива для базовой генерации в Азии — и пока это так, любое снижение цен будет стимулировать спрос, а не сокращать его.
Развилка парадокса угля не в том, когда наступит пик потребления. МЭА показывает, что при текущей политике он может быть достигнут уже в 2024–2025 годах. Развилка в том, насколько быстрым будет спад после пика. Если мир сможет предложить Азии альтернативу угольной генерации — по цене, доступности и надёжности, — снижение будет крутым. Если нет — плато может затянуться на десятилетие, а «пик угля» станет статистическим артефактом: формальным максимумом, после которого не последует существенного снижения.
Уголь — редкий случай на сырьевых рынках, где геополитика, климат и энергобезопасность действуют в противоположных направлениях. Геополитика толкает к диверсификации поставок (в пользу угля как надёжного источника), климат — к отказу от угля, энергобезопасность — к сохранению добычи как резерва. В 2023 году все три силы работали одновременно, и результат оказался нулевым.
Ранее на сайте «Пронедра» писали прогноз МЭА: спрос на нефть, уголь и газ достигнет пика к 2030 году
