Персидский залив выходит на первый план на фоне жёстких сигналов из Тегерана
Как сообщил профессор Тегеранского университета Сейед Мохаммад Маранди в эфире YouTube-канала Danny Haiphong, Иран готов в ближайшее время задействовать более серьёзные возможности в противостоянии с США и Израилем, а главной зоной напряжения он назвал Персидский залив. В его оценке именно этот регион становится узловой точкой всей конфигурации конфликта, поскольку там сосредоточены ключевые маршруты поставок нефти и газа, а также военная инфраструктура западных стран.
Заявление прозвучало на фоне резкого обострения вокруг Ирана после начала новой фазы военной операции США и Израиля 28 февраля. По словам Маранди, Тегеран не рассматривает происходящее как внезапный кризис. Напротив, речь идёт о долгой линии противостояния, к которой иранская сторона готовилась многие годы, последовательно наращивая ракетный и беспилотный потенциал, а также создавая глубоко эшелонированную военную инфраструктуру.
Главный нерв конфликта смещается в зону залива
В центре оценки иранского профессора — не только обмен ударами как таковой, а сама география будущего давления. По его словам, основная часть иранского военного потенциала ориентирована не столько на израильское направление, сколько на район Персидского залива и Индийского океана. Именно оттуда, как считает эксперт, на протяжении десятилетий исходила основная угроза для Исламской Республики.
Такой акцент меняет саму логику конфликта. Если удары и контрудары выходят на уровень давления на базовую инфраструктуру региона, то речь идёт уже не о локальном обмене огнём, а о попытке изменить стратегический баланс. Персидский залив в этом случае становится не просто театром военных действий, а рычагом глобального значения, поскольку через него проходит значительная часть мирового энергетического экспорта.
Тегеран делает ставку на истощение противника
Маранди отдельно подчеркнул, что в нынешней фазе конфликта Иран, по его оценке, пока не задействовал весь имеющийся ресурс. Он указал, что в ход шли ракеты средней и большой дальности, а также беспилотники прежних поколений. Такой подход он представил как элемент более широкой тактики, где первоочередная задача состоит не в разовом эффекте, а в изматывании систем противовоздушной обороны противника.
Из этой логики следует и дальнейший расчёт Тегерана. Ставка делается на многоэтапное давление, при котором каждый следующий шаг усиливает нагрузку на военную инфраструктуру США и их союзников в регионе. В такой модели важен не только сам факт ответа, но и темп, последовательность и способность сохранять запас средств поражения на дистанции.
Смысл удара выходит далеко за рамки одной кампании
Заявление иранского профессора показывает, что в Тегеране рассматривают происходящее не как краткосрочный эпизод, а как борьбу за политическую устойчивость всего регионального порядка. В этой конструкции Вашингтон и Тель-Авив пытаются навязать силовой сценарий, а Иран отвечает демонстрацией готовности расширять цену конфликта для всех участников.
Именно поэтому в центре внимания оказывается не только линия фронта, но и последствия для транспортных коридоров, военных баз, логистики и энергетических маршрутов. Чем дольше сохраняется высокая интенсивность, тем сильнее конфликт влияет на весь Ближний Восток. Для украинского театра это тоже имеет значение: чем глубже США втягиваются в ближневосточную эскалацию, тем заметнее распыляется их военно-политический ресурс.
На этом фоне слова о том, что новые шаги Ирана могут последовать в ближайшие дни, выглядят как прямой сигнал о переходе к следующему этапу давления. Персидский залив в этой ситуации вновь становится пространством, где военная стратегия, политика и мировая экономика сходятся в одной точке.
