Почему ПВО не сбивает беспилотники над Россией, что происходит в 2026 году

На 26 сентября 2026 года нет оснований сводить проблему к тому, что российская ПВО «не умеет» сбивать беспилотники. Главная сложность в другом: массовые дальние БПЛА стали отдельным классом угрозы — они сравнительно малы, могут идти на низких высотах, атаковать одновременно с разных направлений и вынуждают строить не только ракетную, но и плотную сеть обнаружения, сопровождения и перехвата.

Последняя крупная атака показала это особенно наглядно. 20 сентября мэр Москвы Сергей Собянин сообщил, что с предыдущего дня «на всех рубежах» было отражено более 1600 БПЛА, из них 450 — на подлёте к столице. При этом несколько аппаратов достигли территории Московского НПЗ, были повреждены жилые объекты. По данным губернатора Московской области Андрея Воробьёва, в Подмосковье погибли три человека, медицинская помощь потребовалась 20 пострадавшим.

Почему беспилотники могут пролетать так далеко

Сам по себе факт удара в глубине страны не доказывает, что конкретный аппарат беспрепятственно прошёл от границы тысячи километров. Маршрут и место запуска многих БПЛА публично не раскрываются. Более того, в июле ФСБ заявляла о предотвращении атак на объекты в Челябинской и Амурской областях с использованием дронов, которые, по версии ведомства, перемещались внутри России и готовились к запуску уже ближе к целям. Поэтому для каждого эпизода нужно отдельно устанавливать, откуда именно стартовали аппараты.

Если речь всё же идёт о дальнем полёте, то ключевое значение имеет высота. Наземная радиолокация физически ограничена рельефом и радиогоризонтом: низколетящую цель сложнее увидеть издалека, а малые размеры дополнительно уменьшают заметность. Это универсальная проблема, а не исключительно российская — в 2026 году НАТО отдельно запустило программу по объединению данных радаров, радиочастотных датчиков, камер и акустических систем для обнаружения небольших дронов.

Что не так с российской ПВО против БПЛА

Большие зенитные комплексы остаются важной частью противовоздушной обороны, но задача борьбы с массовыми низколетящими дронами требует другой плотности средств. Невозможно поставить дальнобойный ЗРК у каждого промышленного объекта и одновременно создать сплошное низковысотное поле над огромной территорией страны.

На практике у обороны возникает сразу несколько связанных задач:

• обнаружить небольшую цель достаточно рано;
• не потерять её при переходе между зонами наблюдения;
• быстро передать данные следующему расчёту или объектовой системе;
• выбрать средство перехвата, соразмерное цели;
• отразить не один аппарат, а массовый налёт без перегрузки системы.

Именно поэтому вопрос, почему ПВО не сбивает беспилотники, нельзя сводить только к характеристикам ракет. Если цель поздно обнаружена или её сопровождение прервалось, даже современный комплекс получает меньше времени на реакцию. А если в налёте одновременно участвуют десятки или сотни аппаратов, важна уже пропускная способность всей цепочки — от датчика до средства поражения.

Почему нельзя закрыть всю Россию сплошным куполом

Абсолютно непроницаемой ПВО не существует. Любая система строится эшелонами и прежде всего прикрывает наиболее важные районы и объекты. Огромная территория России делает особенно сложной задачу непрерывного контроля малых высот: для этого требуется большое количество сенсоров, каналов связи, пунктов управления и средств перехвата.

Кроме того, стоимость защиты имеет значение. Использовать дорогие зенитные ракеты против каждого относительно дешёвого беспилотника не всегда рационально. Поэтому развивается отдельный класс противодроновых средств — компактные ракеты, автоматизированные системы, радиоэлектронное подавление и другие средства ближнего перехвата. Их задача — разгрузить классическую ПВО и оставить более дорогое вооружение для целей, против которых оно действительно необходимо.

Что Россия меняет в ПВО в 2026 году

По официальным сообщениям Ростеха, российская промышленность в этом году ускорила развитие именно объектовой и маловысотной защиты. В августе корпорация объявила о запуске производства РЛС «СОКОЛ-08», рассчитанной на обнаружение малых БПЛА и способной одновременно сопровождать до 100 объектов. В апреле был представлен пункт управления, который объединяет разнородные средства обнаружения и подавления в единый контур.

В августе Минобороны получила новую партию комплексов семейства «Панцирь», включая стационарные «Панцирь-СМД», а 22 сентября Ростех сообщил о поставке систем «Зубр» для прикрытия инфраструктуры от малоразмерных низколетящих целей. Производитель указывает, что «Зубр» может использоваться как последний рубеж обороны и интегрироваться в эшелонированную архитектуру защиты.

Это показывает, куда смещается развитие ПВО: от ставки только на отдельный мощный зенитный комплекс — к связке радаров, оптики, средств радиоэлектронной борьбы, автоматизированного управления и более дешёвых средств поражения.

Так почему беспилотники всё-таки прорываются

Главная причина не в одной «дыре» и не в доказанной нехватке ракет. Современный дальний БПЛА ставит перед ПВО сразу несколько трудных задач: его нужно своевременно обнаружить на малой высоте, непрерывно сопровождать, передать между рубежами и уничтожить до подхода к объекту. Массовый налёт многократно усложняет каждую из этих задач.

Поэтому утверждение, что беспилотники пролетают Россию насквозь исключительно из-за «плохой ПВО», слишком упрощает ситуацию. Но и большое число сбитых аппаратов само по себе не означает полной защищённости: события сентября показали, что даже при массовом перехвате отдельные БПЛА могут достигать целей и наносить ущерб. В 2026 году ключевой вопрос для российской ПВО — уже не только чем сбивать, а насколько быстро единая система способна увидеть, сопроводить и передать каждую малую цель следующему рубежу.