Баррели не успевают за долларами, почему нефтяная выручка России растёт быстрее добычи

·Юлия Савенко
Баррели не успевают за долларами, почему нефтяная выручка России растёт быстрее добычи
Иллюстрация: pronedra.ru

Нефтяной парадокс России объясняется разницей между физическим производством и стоимостью продаж: дорогая нефть способна приносить больше денег без сопоставимого увеличения добычи. В октябре 2026 года экспорт нефти и нефтепродуктов обеспечил $21,15 млрд выручки — на $3,61 млрд больше сентября, по оценке Международного энергетического агентства.

Однако важное уточнение меняет исходную картину: в самом октябре добыча нефти, согласно МЭА, увеличилась. Поэтому говорить о её непрерывном падении одновременно с ростом доходов было бы неверно.

Октябрьский результат обеспечили разные процессы

МЭА оценило российскую добычу сырой нефти в октябре в 8,73 млн баррелей в сутки против 8,52 млн в сентябре. Это восстановление относительно предыдущего месяца, а не свидетельство того, что отрасль уже вернулась к прежним производственным возможностям.

Экспортная статистика показывает другую пропорцию. Поставки сырой нефти остались на уровне 5,33 млн баррелей в сутки, тогда как экспорт нефтепродуктов увеличился на 260 тысяч — до 1,49 млн баррелей. Совокупный поток достиг 6,82 млн баррелей в сутки.

Добычу и экспорт нельзя считать взаимозаменяемыми показателями. Часть сырья поступает на российские нефтеперерабатывающие заводы, часть может менять запасы; сроки производства и отгрузки также не обязаны совпадать. Поэтому рост добычи не превращается автоматически в такую же прибавку внешних поставок.

Денежная динамика оказалась значительно сильнее физической: общая экспортная выручка выросла примерно на 20,6% к сентябрю. Из дополнительных $3,61 млрд на сырую нефть пришлось $2,53 млрд, на нефтепродукты — $1,08 млрд.

Главная особенность месяца — увеличение поступлений от сырой нефти при неизменных среднесуточных отгрузках. На результат повлияли цены, а также календарь: в октябре на один день больше, чем в сентябре. Рост денег нельзя полностью объяснить увеличением числа проданных баррелей.

Нефть подорожала, хотя скидка на Urals стала больше

Ещё один кажущийся парадокс возникает при рассмотрении дисконтов. По данным Argus, которые приводит «Финмаркет», средняя октябрьская цена Urals в Приморске составила $101,28 за баррель. Одновременно скидка к североморскому ценовому ориентиру увеличилась примерно с $22,59 до $23,65.

Противоречия нет: российский сорт может дорожать, но отставать от роста эталонной нефти. Покупатель получает более значительную скидку относительно бенчмарка, а продавец — больше долларов за баррель, чем месяцем ранее.

Это важно для оценки положения России. Увеличение выручки не доказывает улучшения всех условий торговли. Экспортёр способен выиграть от общего подъёма рынка, одновременно уступив покупателю больше относительно международного ориентира.

Само понятие «скидка на российскую нефть» также требует уточнения. Urals в балтийском порту, партия с доставкой в Индию и дальневосточная ESPO — разные котировки. Они отличаются сортом, маршрутом, условиями поставки и используемым бенчмарком.

Поэтому нельзя взять цену нефти с доставкой покупателю и вычесть из неё портовую котировку, объявив разницу чистой прибылью посредника. В неё могут входить перевозка, страхование, финансирование и другие расходы. Для вывода о заработке нужны условия конкретной сделки.

Почему объяснения одной квотой ОПЕК+ недостаточно

Ограничения ОПЕК+ действительно задают рамки предложения. По итогам встречи 1 ноября семь участников соглашения, включая Россию, решили сохранить на декабрь требуемые уровни добычи сентября. Это решение о производственных ориентирах, а не обещание фактической добычи каждой страны.

В октябрьской таблице МЭА российская добыча оценена ниже подразумеваемого целевого уровня примерно на 1,22 млн баррелей в сутки. Следовательно, утверждение «добыча ограничена только квотой» не объясняет весь разрыв.

Наличие разрешённого объёма и возможность его произвести — разные вещи. Между ними находятся состояние промыслов, инфраструктуры и переработки, возможности реализации и другие производственные условия. Само расхождение с ориентиром не позволяет точно распределить ответственность между этими факторами.

Отдельно следует различать добычу нефти и общую категорию «добыча полезных ископаемых» в статистике российской экономики. Последняя включает другие виды сырья. Её квартальное снижение нельзя выдавать за точное описание октябрьского нефтяного выпуска.

Для России существенна не только возможность согласовать более высокий уровень производства, но и способность устойчиво использовать доступный объём. Иначе благоприятная цена поддерживает доходы, но не устраняет производственные ограничения.

Кому достаётся ценовая прибавка и почему её нельзя считать прибылью

Экспортная выручка — стоимость продаж до вычета соответствующих расходов. Прибыль компании зависит от затрат на добычу и переработку, транспорта, налогов, обслуживания долга и прочих статей. Поэтому прибавка экспортных поступлений на 20,6% не означает такого же роста чистой прибыли нефтяников.

Валютный курс добавляет ещё одно различие. Один и тот же долларовый доход при более крепком рубле превращается в меньшую рублёвую сумму. Это способно сдерживать рублёвую выручку экспортёра, хотя часть валютных расходов при укреплении рубля также становится дешевле.

Масштаб эффекта зависит от структуры бизнеса. У компании с преимущественно рублёвыми затратами и у группы с крупными валютными обязательствами влияние курса будет различаться. Рассчитать итог для всей отрасли по одной цене Urals невозможно.

Бюджет получает не всю экспортную выручку, а предусмотренные законодательством платежи. Сроки поступлений и налоговые расчёты также отличаются от момента отгрузки. Следовательно, месячную оценку МЭА нельзя напрямую записывать в доходы казны или превращать в прогноз курса рубля.

Есть и риск обратного движения цен. В ноябрьском обзоре МЭА отмечает восстановление мирового предложения и признаки возвращения рынка к избытку. Если ценовая поддержка ослабнет, производственные и логистические ограничения станут заметнее в денежном результате.

Российский нефтяной парадокс — это ценовая поддержка доходов при неодинаковой динамике производства, переработки и экспорта. Октябрь принёс больше выручки и некоторое восстановление добычи, но не доказал устранения отраслевых ограничений. Устойчивость результата определят фактический выпуск, стоимость реализации после расходов и способность сохранять доходность при менее благоприятных котировках.