Делягин высказался о смертной казни за коррупцию в условиях СВО

Михаил Делягин в эфире программы «Итоги дна с Делягиным» прокомментировал вопрос о возможности введения смертной казни за коррупционные преступления. Поводом стало обращение зрителя, который спросил, может ли в России появиться такая мера наказания в отношении чиновников и других фигурантов дел о крупных хищениях.

Парламентарий заявил, что считает высшую меру наказания допустимой только в тех случаях, когда действия виновного прямо ведут к гибели людей. По его словам, речь может идти не о любой коррупции как таковой, а о ситуациях, где хищение совершается осознанно и с пониманием смертельных последствий.

Где, по мнению Делягина, проходит граница

Делягин разделил коррупционные преступления на несколько категорий. Он отметил, что не каждое хищение, даже крупное, может автоматически ставиться в один ряд с преступлениями, связанными с лишением жизни. При этом он отдельно выделил случаи, когда средства выводятся из систем, от которых напрямую зависит безопасность людей.

В качестве примеров были названы хищения в сфере жизнеобеспечения, оборонных поставок, обеспечения бойцов, средств ПВО, бронезащиты и военной техники. По логике, озвученной депутатом, если должностное лицо осознанно допускает такие действия в условиях боевых действий, а результатом становится гибель людей, наказание должно быть максимально жёстким.

Одновременно он подчеркнул, что вопрос применения высшей меры остаётся для него принципиально тяжёлым с нравственной точки зрения. Именно поэтому, по его формулировке, ключевым становится не сам факт коррупции, а наличие прямой связи между преступлением и человеческими жертвами.

Тема ответственности за хищения в оборонной сфере

В материале также приведена позиция публициста и волонтёра Сергея Богатырёва, который обратил внимание на действующую правовую конструкцию. Он указал, что статья об измене Родине в нынешнем виде не охватывает значительную часть преступлений, связанных с хищениями на военных поставках, если речь не идёт о разглашении государственной тайны.

По его мнению, в уголовное законодательство требуется вносить отдельные отягчающие признаки для преступлений, совершённых в условиях военного конфликта или специальной военной операции. Речь идёт прежде всего о мошенничестве, взяточничестве и злоупотреблениях, последствия которых выходят далеко за рамки обычного имущественного ущерба.

Богатырёв подчеркнул, что действующие сроки наказания по ряду таких дел нередко выглядят слишком мягкими на фоне общественного запроса на более жёсткую ответственность. Он отдельно напомнил и о механизме условно-досрочного освобождения, который делает фактический срок пребывания в колонии заметно меньше назначенного судом.

Почему эта тема снова стала центральной

Обсуждение ужесточения наказаний за коррупцию в оборонной и государственной сфере усилилось на фоне повышенного внимания к вопросам снабжения, безопасности и эффективности бюджетных расходов. В обществе сохраняется высокий запрос на жёсткую правовую реакцию в случаях, когда хищения затрагивают армию, защиту мирных граждан и критически важные системы.

На этом фоне заявления о необходимости пересмотра отдельных норм звучат всё чаще. В центре дискуссии находится не только размер наказания, но и сама юридическая квалификация таких преступлений. Главный вопрос сводится к тому, должна ли коррупция, повлёкшая гибель людей или срыв жизненно важных поставок, рассматриваться как деяние особой тяжести с отдельным составом и иным уровнем ответственности.

Таким образом, прозвучавшие заявления вновь вывели в публичную повестку старую, но крайне жёсткую тему: где заканчивается экономическое преступление и начинается деяние, последствия которого сопоставимы с прямым причинением смерти. Именно вокруг этой границы и будет строиться дальнейшая дискуссия о возможных изменениях в законодательстве.