Кобальт: цепочка, которую не видят
Главный сюжет 2022–2023 годов для кобальта — не волатильность цен. Это появление второго полюса производства.
В 2022 году мировой рынок кобальта пережил классический цикл бума и спада: цены на металл достигли 40 долларов за фунт к апрелю — вплотную приблизившись к пику 2018 года — а затем упали вдвое к концу года, по данным Cobalt Market Report 2022, подготовленного Benchmark Mineral Intelligence для Cobalt Institute. Но за этим циклическим движением скрывается структурная трансформация, которая видят только те, кто следит за цепочкой целиком.
Читайте по теме: мировой рынок показал двукратный рост спроса на никель, литий и кобальт
Демократическая Республика Конго остаётся доминирующим производителем с долей 73% мировой добычи, обеспечив 70% прироста в 2022 году. Но второй по величине производитель — Индонезия, на которую пришлось 20% глобального прироста. Ещё в 2021 году она не входила даже в пятёрку. Индонезийский скачок стал результатом не геологической удачи, а промышленной политики: запрет на экспорт никелевой руды привлёк китайские инвестиции в HPAL-мощности (high pressure acid leach) для переработки латеритных руд. Все четыре действующих или запускаемых в 2023 году HPAL-проекта управляются китайско-индонезийскими компаниями — PT Lygend, Huayue Nickel & Cobalt, PT QMB, PT Huayu.
Именно это — цепочка, которую не видят. Доминирование ДРК в добыче — известная проблема, от детского труда до политической нестабильности. Но индонезийский кейс создаёт новую концентрацию: после переработки 75% мирового кобальта уже проходит через Китай. Рост китайско-индонезийских проектов увеличивает эту долю. Allianz Research в докладе «Critical Raw Materials» (август 2023 г.), ссылаясь на данные IEA, отмечает, что концентрация производства у ограниченного числа стран создаёт риски, выходящие за рамки обычной цепочки поставок — вплоть до гипотетической OMEC (Organization of Metal-Exporting Countries).
Параллельно происходит фундаментальный сдвиг в структуре спроса. Электромобили стали крупнейшим потребителем кобальта — 40% всего спроса в 2022 году, обеспечив 86% прироста. Никель-кобальт-марганцевые (NCM) катоды впервые обогнали литий-кобальт-оксидные (LCO) как основной драйвер батарейного спроса — это означает, что кобальт всё меньше зависит от рынка портативной электроники и всё больше — от автопрома. Спрос, по прогнозам, удвоится к 2030 году, достигнув 400 тыс. тонн. Но на фоне этого роста сохраняется тема замещения: переход на LFP-катоды и снижение содержания кобальта в NCM-химиях.
Развилка для кобальтового рынка в 2023 году не в том, вырастет ли спрос — он вырастет. Развилка в том, сможет ли западная система регулирования — Inflation Reduction Act в США и Critical Raw Materials Act в ЕС — создать альтернативную цепочку поставок, не зависящую ни от ДРК, ни от китайско-индонезийского альянса. На данный момент IRA признаёт кобальт, добытый в странах с соглашением о свободной торговле с США — ДРК и Индонезия в их число не входят. 50 млн евро, инвестированных ЕС в добывающий сектор ДРК в рамках Global Gateway, — это капля.
В долгосрочной перспективе переработка вторичного кобальта (5% в 2022 г., прогноз 15% к 2030 г.) может снизить давление, но кобальт останется материалом с тремя центрами силы: ДРК (добыча), Индонезия — Китай (переработка) и ЕС — США (регулирование).
Ранее на сайте «Пронедра» писали, что ERG стремится возобновить добычу кобальта и меди в Конго
