«Нигде не принимали», йод и носки из Шотландии: как спасали и эвакуировали чернобыльцев сразу после взрыва
Шокирующие детали лечения пострадавших от Чернобыльской катастрофы, эвакуации местных жителей и удивительные истории человеческой помощи.
26 апреля 1986 года стало поворотной датой в истории человечества. Авария на Чернобыльской атомной электростанции обернулась тяжелейшим испытанием для всего Советского Союза, затронув судьбы миллионов. В эти дни разворачивалась настоящая драма: военные организовывали срочную эвакуацию целых городов и деревень, медики, не щадя себя, вступали в схватку с коварной и невидимой радиацией, а обычные люди — как из разных уголков страны, так и из-за границы — проявляли невероятную солидарность, помогая тем, кто в одночасье лишился дома и привычной жизни.
Невидимая угроза в окрестностях АЭС: первые часы и медицинские импровизации
В момент самого взрыва на Чернобыльской АЭС жизнь потерял только один сотрудник — Валерий Ходемчук. Однако уже в течение первых часов после катастрофы порядка 500 работников станции ощутили на себе признаки тяжёлого лучевого поражения. Для оказания экстренной помощи был срочно организован временный госпиталь на базе заброшенного пионерского лагеря «Сказочный», где обычные больничные палаты превратились в реанимационные боксы, как рассказывала хирург Татьяна Бонадысенко.
Также читайте: Как взрыв на Чернобыльской АЭС поставил мир на грань катастрофы
Медики и водители скорой помощи, среди которых был и Анатолий Винокур, проявили настоящее мужество: они без раздумий выезжали в зону повышенной радиации, чтобы спасать пострадавших. По словам Винокура, приборы фиксировали крайне опасный уровень излучения, но отказаться от выездов было невозможно.
Ликвидаторы, оказавшиеся на месте аварии, массово жаловались на схожие недомогания: металлический привкус во рту, приступы тошноты, мучительный кашель и ощущение сухости в горле. Александр Боровой, возглавлявший лабораторию по изучению чернобыльских проблем, отмечал, что практически все, кто побывал в блоке в 1986 году, начинали страдать от сильнейшего кашля. В медицинских картах ликвидаторов фиксировались многочисленные случаи кровотечений и тяжёлых инфекционных осложнений.
Импровизированный госпиталь после аварии на ЧАЭС был организован медицинскими работниками и военными врачами. В частности, известно, что военные врачи развернули полевой госпиталь на берегу, а руководство медицинской службой осуществлял опытный врач Александр Александрович Бунге. В этом госпитале работали около дюжины врачей, которые оказывали помощь пострадавшим с различными травмами, включая ушибы, переломы и ожоги. Операции проводились под открытым небом на составленных столах, что свидетельствует о сложной обстановке и нехватке ресурсов в тот момент.
«Нигде не принимали»: киевские больницы и московская помощь чернобыльцам
Эвакуация пострадавших из Припяти обернулась настоящей драмой. Власти не сразу признали масштаб катастрофы и не предоставили больницам полной информации о радиационной опасности, из-за чего медики не были готовы к приёму таких пациентов. Многие больницы не были готовы к работе с пациентами, получившими дозу радиации, и опасались заражения, что также влияло на скорость приёма.
По словам Александра Мостепана, заведующего отделением киевской больницы №25, автобусы с пациентами долгое время блуждали по улицам Киева, но ни одна больница не соглашалась их принять. Только благодаря настойчивости и профессионализму медиков удалось добиться госпитализации и стабилизировать состояние самых тяжёлых больных. Мостепан вспоминает, что были пациенты, чья жизнь висела на волоске, однако, несмотря на мрачные прогнозы, все выжили. Он отмечает, что хотя власти снабжали больницы необходимыми лекарствами, организация и координация действий в те дни сильно хромали.
Особо сложные случаи отправляли в Москву. Первый рейс с 26 пострадавшими вылетел из Киева под вечер 26 апреля. Заместитель главного инженера станции Анатолий Дятлов, один из признанных виновных в аварии, вспоминает, что в Москве их сразу направили в больницу, где были освобождены целые отделения. Сам он выписался лишь 4 ноября.
Паника, дезинформация и самолечение: как эвакуировали и лечили
Чернобыльская катастрофа не только привела к массовой эвакуации, но и вызвала волну паники среди населения. Слухи о трагедии быстро вышли за границы Украины, Белоруссии и России, достигнув даже Швеции, Норвегии и Финляндии. В условиях нехватки достоверной информации люди начали прибегать к самолечению и суевериям. В книге «Репортаж из Чернобыля» Андрей Иллеш и Андрей Пральников описывают случай, когда пожилая женщина пыталась защититься от радиации, принимая йод, смешанный с кефиром. В результате в киевских больницах оказалось больше пострадавших от такого «лечения», чем от самой радиации.
В обществе нарастало недоверие к официальной информации, что отражалось даже в анекдотах того времени. Один из них звучал так:
— Вы откуда? — Из Припяти. — От чего умерли? — От радиации.
— А вы откуда? — Из Киева. — И от чего умерли? — От информации.
Этот горький юмор стал символом страха и растерянности, охвативших людей в первые дни после катастрофы.
Луч человечности: помощь изнутри и извне
Несмотря на хаос и страх, катастрофа показала и невероятную силу человеческого сострадания. Жители окрестных сёл, как вспоминает Анатолий Дятлов, подходили к автобусам с пострадавшими, выражая искреннее участие. Бандероли с продуктами, вещами и даже корнями женьшеня шли в больницы от граждан из самых разных регионов СССР.
Удивительным образом, помощь пришла даже из-за границы. После показа фильма BBC о работе внутри «Саркофага», где упоминалась нехватка элементарной спецодежды, в редакцию газеты «Известия» из Шотландии пришла бандероль. В ней были 10 пар теплых шерстяных носков, связанных вручную пожилой парой пенсионеров. «Из фильма стало понятно, что курчатовцы… не имеют самых необходимых вещей,» – писали они, желая помочь людям, работающим в тяжелейших условиях. Этот подарок стал символом того, что даже в самые темные времена человеческая доброта и сочувствие способны преодолеть любые границы.
Жизнь под невидимой угрозой
В первые 10 дней после аварии в окружающую среду попало колоссальное количество радиации. Однако, несмотря на смертельную опасность, жизнь не исчезла. В Чернобыле, по воспоминаниям очевидцев, остались не только котята и собаки, но даже домашняя птица и нутрии. Животные выживали, но сами стали источником излучения — их шерсть «фонила» так же, как и заражённая земля.
Для людей последствия были страшнее. Работники станции, находившиеся рядом с реактором, получили смертельные дозы облучения. Большинство эвакуированных — менее 10 миллизивертов, что не считается критичным, кроме риска рака щитовидной железы. Но радиация оставила вечный след.
Учёный Александр Боровой вспоминал, как проверял вещи погибшего академика Валерия Легасова: «Подношу счётчик к вещам на столе. Он начинает стучать. Стучит быстро, как сердце ребёнка». Этот стук стал символом того, что невидимая угроза останется с нами навсегда.
Ранее на сайте «Пронедра» писали: Чернобыль спустя 40 лет превратился в закрытый мир природы
