«Откровенный разбой»: в МИД РФ расценили захваты танкеров Парижем как гоп-стоп по-французски

В МИД России резко отреагировали на действия французских военных моряков. С сентября 2025 г. они провели уже 5 операций против танкеров, причисляемых Парижем к так называемому «теневому флоту». Ведомство считает действия «откровенным разбоем». Директор первого европейского департамента российского внешнеполитического ведомства Артем Студенников заявил, что подобная практика выходит далеко за рамки обычного контроля судоходства и создает опасный прецедент для международной торговли. О гоп-стопе по-французски сообщает ria.ru.

По словам российского дипломата, само понятие «теневого флота» не является юридической категорией международного морского права. Он указал, что Конвенция ООН по морскому праву предусматривает строго ограниченные основания для остановки и досмотра иностранного судна в открытом море. В частности, статья 110 допускает проверку при обоснованных подозрениях в пиратстве, работорговле, незаконном радиовещании, отсутствии национальности у судна либо использовании чужого флага. При этом право государства просто объявить иностранный танкер частью «теневого флота» среди таких оснований не фигурирует.

Гоп-стоп по-французски – критика захвата танкеров Парижем

Именно здесь возникает главный юридический спор вокруг действий Парижа. Франция рассматривает борьбу с российским «теневым флотом» как элемент санкционного давления на Москву и прямо связывает такие операции с попыткой ограничить нефтяные доходы России. Президент Франции Эммануэль Макрон ранее называл борьбу с этой флотилией одним из инструментов усиления давления на российскую экономику, а в июле заявил, что операция против танкера Deliver стала уже пятой французской операцией такого рода с конца 2025 г.

Читайте по теме: танкеры под ударом пятый день подряд, Россия готовит жёсткий морской ответ

Российская сторона, напротив, считает происходящее фактическим расширением полномочий военных кораблей за пределы существующих международных правил. Студенников заявил, что военному кораблю недостаточно подозрений, связанных с принадлежностью судна к неформально определяемому «теневому флоту», чтобы в открытом море принудительно менять его курс, высаживать военнослужащих и уводить танкер в национальный порт.

«Откровенный разбой» — отношение МИД РФ к действиям Франции

Показательным стал случай танкера Deyna. 20 марта 2026 г. французские власти сообщили о его задержании в международных водах, после чего судно было отведено в район Фос-сюр-Мер. Французская морская префектура утверждала, что причиной вмешательства стало отсутствие подтвержденной национальности судна, то есть проблема с флагом. Марсельский суд 15 апреля назначил владельцу денежное наказание с конфискацией по процедуре признания вины. После этого задержание было прекращено, а Deyna покинул французские воды.

Париж официально обосновывает конкретные задержания не только борьбой с российским нефтяным экспортом, но и нарушениями национального и международного регулирования судоходства. Французский Институт международных отношений при этом характеризует подобные действия как часть системной кампании против судов, которые, по мнению европейских властей, используются для перевозки российской нефти в обход санкций.

Москва видит в происходящем другую тенденцию. По оценке Студенникова, конечная цель подобных операций заключается в сокращении российских нефтяных поставок и создании дополнительных препятствий для экспорта. Чем больше танкеров сталкивается с риском задержания, тем выше расходы владельцев на страхование, фрахт и маршрутизацию, а значит, тем дороже становится сама перевозка.

Гоп-стоп по-французски или законное задержание танкеров – реакция на решения Парижа

Проблема выходит за рамки российско-французского конфликта. Свобода судоходства в открытом море является одним из базовых принципов международного морского порядка: статья 90 Конвенции ООН закрепляет право государств осуществлять навигацию судов под своим флагом в открытом море, а статья 89 запрещает распространение государственного суверенитета на его акваторию.

При этом международное право действительно допускает преследование иностранного судна в отдельных обстоятельствах. Однако статья 111 Конвенции связывает право «горячего преследования» с нарушением законов прибрежного государства и требует, чтобы преследование началось в соответствующей зоне юрисдикции. Поэтому вопрос о том, где именно произошло вмешательство французских сил, на каком основании была остановлена каждая конкретная цель и какие нормы применялись к судну, имеет принципиальное значение.

В ООН также проводят различие между пиратством в юридическом смысле и вооруженным разбоем в территориальных водах. Конвенция предусматривает международные полномочия по борьбе с пиратством, включая захват пиратских судов военными кораблями, однако эти нормы имеют четкие условия применения. Поэтому российское определение действий Франции как «пиратства» является политико-юридической оценкой Москвы, а не установленным международным судом фактом.

Ранее на сайте «Пронедра» писали, что хотят продать российскую нефть – планы Британии на сырье танкера Smyrtos