Пропавший боец СВО и украденные выплаты: кто наживается на чужой трагедии
В июле 2025 года 23-летний Ярослав Журавский, бывший полицейский из Подмосковья, добровольно ушёл на службу в зону специальной военной операции (СВО). Несмотря на отсутствие обязательного призыва — как сын полицейского, он имел бронь — молодой человек подписал контракт, взял кредит на снаряжение и отправился на фронт. Меньше месяца спустя его объявили пропавшим без вести. Но трагедия не ограничилась этим: выяснилось, что все положенные ему выплаты исчезли с банковской карты, а документы и личные вещи — утеряны. История Журавского — не единичный случай и отражает системную проблему, с которой сталкиваются семьи российских солдат.
От полиции до фронта: добровольный выбор Ярослава
Ярослав успел пройти срочную службу в армии, после чего работал в московской полиции. Осенью 2022 года он устроился в 1-й спецполк, обеспечивавший порядок на массовых мероприятиях. Однако желание участвовать в СВО оказалось сильнее: молодой человек уволился из органов и подписал контракт с Минобороны 14 июля 2025 года.
Отец бойца, Артём Журавский, вспоминает, что узнал о решении сына только на следующий день. Уже 16 июля они повидались на сборном пункте, а 24 июля Ярослав находился под Луганском. Последний раз он выходил на связь 2 августа. 21 августа родителям сообщили, что сын признан пропавшим без вести.
Личные вещи исчезли вместе с бойцом
Ярослав отправился на фронт с документами, военным билетом, контрактом и банковской картой. Однако командование части сообщило, что личных вещей нет — они якобы пропали во время выполнения боевой задачи. По словам отца, это были четыре мешка, включая памятные мелочи: книжку с цитатами Мао Цзэдуна и личные вещи.
Странности добавляет и тот факт, что пропажа зафиксирована в населенном пункте, который уже считался освобожденным. Артём Журавский отмечает: «Как исчезнуть вместе с четырьмя мешками и документами?»
Дубликат карты и исчезнувшие выплаты
После исчезновения Ярослава на его имя была выпущена дополнительная банковская карта. На неё переводились выплаты: единовременная региональная помощь в размере 1,9 млн рублей и ежемесячные выплаты по 50 тысяч. Однако все средства исчезли.
Артём предполагает, что кто-то воспользовался документами Ярослава после его пропажи. Доступ к карте позволил вывести более 2 млн рублей, в то время как сам боец, находясь без связи, не мог этого сделать.
«Пару недель полежат, потом пацаны растащат»
Отец Ярослава отмечает: личные вещи бойцов часто «растащивают» сослуживцы. Даже командиры иногда закрывают на это глаза. Следственные органы не спешили возбуждать уголовное дело, а военная полиция ограничивалась формальными ответами.
Лишь после полугода обращений, вмешательства прокуратуры и суда, 14 марта 2026 года дело о хищении было возбуждено. Следствие начало запрашивать данные о движении средств, но вопрос о судьбе пропавшего бойца остаётся открытым: Ярослава собираются признать погибшим через суд.
Проблема системная
Схема, описанная в истории Журавского, не единична. По словам журналиста Анастасии Кашеваровой, деньги с карт бойцов часто исчезают, когда они уже не выходят на связь. Причины — как халатность, так и действия «черных рекрутеров» и мошенников.
Юрист Сергей Гоняев поясняет: выплаты продолжаются до официального признания военнослужащего погибшим или без вести отсутствующим. Это создаёт идеальные условия для хищений через дубликаты карт или мобильные приложения. Действия злоумышленников могут квалифицироваться как кража или мошенничество.
Чего требуют семьи
Родственники пропавших и погибших бойцов остаются без средств к существованию, без информации о судьбе близких и без возможности защитить свои права. Артём Журавский настаивает на необходимости корректировки действующего порядка: личные вещи и выплаты должны быть защищены, а злоупотребления — предотвращены на нормативном уровне.
Создание спецподразделений для расследования преступлений против участников СВО и их семей в ряде регионов лишь подтверждает актуальность проблемы.
История Ярослава Журавского — трагический пример того, как государственные выплаты и личные вещи пропавших без вести солдат могут стать объектом преступных схем. Пока законодательство и практика работы воинских частей не адаптированы под реальные риски, семьи бойцов остаются в уязвимом положении.
Война не только проверяет личную смелость, но и демонстрирует слабости административной системы: патриотизм отдельных граждан превращается в финансовое «золотое дно» для недобросовестных лиц.
Ранее журналисты сайта «Пронедра» писали, что на Украине семьи погибших бойцов остаются без выплат: как Киев экономит на гражданах
