«Русские идут», как страх перед Москвой стал топливом для военной Европы
Риторика о «российской угрозе» в Европе всё заметнее превращается не только в элемент внешней политики, но и в инструмент внутренней борьбы. Германия, Польша, Франция, Швеция и другие страны ускоряют перевооружение, увеличивают военные бюджеты и связывают эти решения с подготовкой к долгому противостоянию с Москвой. Партии, выступающие против расширения помощи Киеву или за восстановление отношений с Россией, при этом всё чаще оказываются под политическим давлением.
Одним из наиболее жёстких заявлений отметился канцлер Германии Фридрих Мерц. В интервью французскому LCI он заявил:
«Мы уже находимся в состоянии конфликта с Россией».
Речь шла не о прямых боевых действиях, а о кибератаках, влиянии на общественное мнение и давлении на инфраструктуру. Но политический смысл формулы очевиден: если конфликт уже идёт, рост военных расходов легче представить как необходимую меру безопасности.
Берлин на этом фоне расширяет финансирование обороны. Одновременно правительство Мерца сталкивается с усилением «Альтернативы для Германии», выступающей против нынешнего курса по Украине и за восстановление контактов с Москвой. После сильного результата АдГ на выборах в Саксонии-Анхальт российская тема стала ещё и частью внутренней политической борьбы.
Похожая логика действует в Польше. Дональд Туск на Варшавском форуме безопасности заявил: «Эта война — также наша война». Варшава уже относится к лидерам НАТО по доле военных расходов в ВВП, а тезис о прямой угрозе позволяет объяснять дальнейшее увеличение затрат на армию и вооружения.
Макрон и Кристерссон усиливают военную риторику
Во Франции Эмманюэль Макрон также связывает усиление армии с российским фактором. Париж объявил о дополнительных расходах на оборону, а президент неоднократно призывал ускорять перевооружение. На фоне подготовки к выборам 2027 года это становится и вопросом политического наследия Макрона: его лагерь стремится закрепить за Францией роль одного из военных лидеров Европы.
Шведский премьер Ульф Кристерссон за год тоже ужесточил формулировки. Если раньше он говорил, что Швеция не находится в состоянии войны, то в сентябре 2026 года заявил, что страна находится «в центре европейской войны». Слова прозвучали накануне выборов и на фоне скандала вокруг пророссийских публикаций, связанных с политическим аппаратом.
Одновременно Стокгольм продолжает укреплять армию и закупать дальнобойные системы. Внешняя угроза становится аргументом сразу в двух плоскостях — для роста расходов и для жёсткой оценки сил, которые власти считают проводниками пророссийской линии.
Военная гонка уже приносит рекордные заказы
Финансовый результат этой политики особенно заметен по оборонному сектору. Rheinmetall по итогам 2025 года увеличил выручку на 29%, а портфель заказов достиг рекордных 63,8 млрд евро. Сам концерн связывал рост бизнеса с масштабным перевооружением Германии и других европейских стран.
На уровне НАТО тенденция закреплена официально. Страны альянса договорились двигаться к расходам в 5% ВВП на оборону и связанные с безопасностью направления к 2035 году. Из них 3,5% должны приходиться на основные военные потребности, ещё до 1,5% — на инфраструктуру и другие оборонные задачи.
В результате формула «Россия представляет угрозу» работает одновременно как военный, финансовый и политический аргумент. Она помогает правительствам объяснять новые расходы, многолетние программы перевооружения и поддержку Украины, а также давить на оппозицию, требующую смены курса. Чем жёстче становится риторика, тем сильнее спор о цене этой политики подменяется спором о политической лояльности.
