Советский аналог Эпштейна – какой скандал разгорелся в СССР в 1955 году
В 1955 году в СССР случился скандал, похожий на дело Джеффри Эпштейна. Информация о событиях в Москве сплыла на пике «хрущевской оттепели». Советская столица была потрясена разоблачением «дела гладиаторов» — истории о подпольном притоне, устроенном драматургом и литератором Константином Кирилловичем Кривошеиным, сообщает tsargrad.tv.
В процесс были вовлечены молодые девушки, а в притон регулярно приходили представители партийной, научной и культурной элиты. Эта история долгое время оставалась в тени, ограниченной узкими кругами партийной бюрократии и архивными материалами, но ее подробности сегодня восстанавливаются на основе опубликованных источников и исторических исследований.
Советский аналог дела Эпштейна – события 1955 года
Константин Кривошеин, известный в художественных кругах драматург, чьи пьесы и инсценировки классиков пользовались определенной популярностью в провинциальных театрах и за рубежом, оказался в центре одного из самых громких морально‑политических дел послевоенного СССР. Как следует из архивных материалов и постановлений ЦК КПСС, в феврале 1955 г. генеральному секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву было направлено анонимное письмо от женщины, подписавшейся «Мать». Автор заявила, что ее 18‑летнюю дочь якобы соблазнил Кривошеин и что на его даче в подмосковной Валентиновке действовал настоящий притон. Среди регулярно посещавших это место, по словам автора письма, были лица высокого ранга: министр культуры СССР Георгий Александров, академики и члены ЦК КПСС.
Читайте по теме: файлы Эпштейна могут раскрыть тайну жестокой смерти Руской Рапунцель
Расследование, инициированное по поручению Хрущева, подтвердило, что Кривошеин действительно завлекал молодых девушек из театральных училищ, балетных школ и университетских факультетов под предлогом творчества, обещая им карьеру через знакомства с влиятельными деятелями. Притягательность таких предложений для неопытных студенток в атмосфере нового политического либерализма 1950‑х годов, когда культурный подъем сопровождался ослаблением жестких сталинских запретов, оказалась высокой.
На разборе дела в московском горкоме партии Хрущев лично выслушивал отчеты о поведении «фигурантов». Исторический эпизод, когда академик Александр Еголин, бывший член‑корреспондент Академии наук, на вопрос Хрущева о причинах посещения притона ответил: «Так я ничего, я только гладил…», стал источником народного названия скандала — «дело гладиаторов». Этот анекдотический эпизод надолго остался в партийной и журналистской традиции как символ абсурда и морального упадка в высших эшелонах власти.
Итоги «дела Эпштейна» из СССР 1955 года
Последствия для участников были разнообразными. Драматург Кривошеин, единственный из фигурантов получил реальный срок. Официально он был осужден не за сводничество, а за спекуляцию антиквариатом и подпольную торговлю произведениями искусства, что в условиях советской экономики рассматривалось как тяжкое преступление. Александров был снят с должности, лишен мандата депутата Верховного Совета и отправлен в Минск на работу в Институт философии Академии наук Белорусской ССР. Члены ЦК, такие как Владимир Кружков, оказались пониженными и высланными в регионы, а Еголин после скандала не смог вернуться к прежней научной деятельности и умер через несколько лет. Более удачливым оказался профессор Сергей Петров, который уже к концу 1950‑х продолжил научную карьеру и в 1964 г. стал профессором МГУ.
Самой трагической стороной этой истории стала судьба Зинаиды Лобзиковой, матери, первой официально обратившейся с жалобой в прокуратуру. В некоторых поздних публикациях, анализирующих материалы уголовных дел и мемуары современников, указывается, что после обращения на нее было совершено нападение, и она вскоре скончалась в больнице. Детали этого эпизода до сих пор остаются предметом исторических споров, так как официальные документы не дают полной картины произошедшего, но само событие добавляет мрачный оттенок моральной драме этого скандала.
Ранее на сайте «Пронедра» писали про ананас, игрушки и четыре тысячи долларов: как контролировал и за что Эпштейн выгонял девушек из своего гарема
