БРИКС: новая карта ресурсной дипломатии

Вопрос не в том, станет ли БРИКС ресурсным объединением. Вопрос в том, будет ли эта ресурсная база конвертирована в координацию.

В августе 2023 года саммит БРИКС в Йоханнесбурге объявил о расширении объединения: шесть новых членов — Аргентина, Египет, Иран, ОАЭ, Саудовская Аравия, Эфиопия — присоединятся с 1 января 2024 года. Расширение изменило не только географию объединения, но и его ресурсный профиль. После расширения на страны БРИКС+ будет приходиться более 40% мирового экспорта нефти и значительная доля критических минералов — от меди и лития до фосфатов и редкоземельных элементов.

Читайте по теме: «популярный клуб» БРИКС или почему все хотят войти в состав альянса

Текущая ресурсная карта БРИКС+ выглядит как набор комплементарных, но не скоординированных позиций. SBS Consulting в отчёте «Экономика БРИКС» (2023) детализирует структуру:

• Бразилия — крупнейший экспортёр продовольствия (мясо, соя, кофе, сахар) и руд (35% минерального экспорта — руды, шлак, зола);
• Россия — минеральное топливо и удобрения;
• Индия — минеральное топливо во внешней торговле;
• Китай — промышленные товары и минеральное топливо как основа импорта;
• ЮАР — драгоценные металлы и минеральное сырьё.

Добавление Саудовской Аравии и ОАЭ усиливает энергетический компонент, Аргентины и Ирана — агропромышленный и углеводородный.

Но комплементарность — не координация. Торговые потоки внутри БРИКС уже значительны, но асимметричны: Китай является доминирующим торговым партнёром для всех участников объединения, что создаёт одностороннюю зависимость, а не многостороннюю кооперацию. По данным SBS, доля стран БРИКС в экспорте Бразилии составляет 38% — из них 92% приходится на Китай. Аналогичная картина по другим участникам.

На этом фоне в 2023 году разворачивалась параллельная конкуренция форматов. Апрель — G7 принимает «План безопасности критических минералов» с бюджетом 13 млрд долларов, ориентированный на проекты в странах-партнёрах, многие из которых являются участниками БРИКС+. Июль — G20 признаёт необходимость диверсификации цепочек поставок критических минералов.

Развилка для БРИКС+ как ресурсного объединения не в том, сможет ли оно договориться о единой ценовой политике — для этого слишком разные интересы чистых экспортёров (Россия, Саудовская Аравия, ОАЭ) и чистых импортёров (Китай, Индия). Развилка в том, сможет ли объединение создать альтернативные механизмы финансирования и страхования ресурсных проектов, снижающие зависимость от долларовой системы и западных институтов. Именно этот аспект — институциональное обеспечение ресурсной торговли — является наиболее дефицитным в текущей конфигурации БРИКС.

Сырьевой профиль БРИКС+ усиливается с каждым новым членом, но механизмы координации остаются на уровне двусторонних соглашений. Объединение становится ресурсной супердержавой де-факто, но пока не де-юре.

Ранее на сайте «Пронедра» писали, чем Россия и БРИКС могут ударить по доллару