Что кризис в Ормузском проливе принес новым нефтедержавам – оценки The Times

Ормузский кризис начал менять не только котировки, но и географию мировой нефтяной торговли. Продолжительное нарушение судоходства через один из важнейших энергетических коридоров заставило крупнейших покупателей искать альтернативные источники сырья, а производителей, еще недавно считавшихся второстепенными игроками, — ускорять разработку месторождений. В результате на мировом рынке формируется новая конфигурация поставок. Все большее значение получают Гайана, Бразилия, страны Западной Африки и новые нефтяные проекты на африканском шельфе, сообщает The Times.

Особенно показательна ситуация с Гайаной. Еще несколько лет назад страна с населением менее 1 млн человек практически не воспринималась как серьезный игрок нефтяного рынка. Теперь ее добыча уже превысила 900 000 баррелей в сутки, а дальнейшее расширение мощностей способно вывести государство в число заметных мировых экспортеров. ExxonMobil и партнеры ранее объявляли о планах довести производственные мощности на блоке Stabroek до 1,7 млн б/с к 2030 г.

Кто выиграл от Ормузского кризиса на рынке нефти

Именно этот процесс The Times рассматривает как одно из главных долгосрочных последствий кризиса вокруг Ормузского пролива. Логика нефтяного рынка изменилась: теперь покупатели оценивают не только стоимость барреля, качество нефти и расстояние до НПЗ, но и способность конкретного маршрута пережить военный или политический кризис.

Читайте по теме: еонтроль над Ормузским проливом монетизирован Ираном, но за Оманом – высший пилотаж 

Ормуз является не просто очередным морским маршрутом. Это узкое место, через которое связаны производители Персидского залива с крупнейшими потребителями в Азии. Саудовская Аравия, Ирак, ОАЭ, Кувейт, Катар и Иран располагают огромными нефтяными ресурсами, однако значительная часть их экспортной инфраструктуры исторически ориентирована на погрузку танкеров в Персидском заливе. Если суда не могут безопасно пройти через Ормуз, наличие нефти в месторождении само по себе не гарантирует возможность ее доставки покупателю.

Именно это обстоятельство и стало главным стимулом для ускоренного поиска альтернатив.

Гайана оказалась в исключительно выгодном положении. Ее нефтяные месторождения находятся в Атлантике, а значит, экспортные грузы не требуют прохождения через Персидский залив, Красное море или Ормузский пролив. Нефть из бассейна у побережья Южной Америки может напрямую направляться к покупателям в Атлантическом бассейне и далее в Европу, США и Азию.

Но Гайана — лишь один элемент более масштабной перестройки. Бразилия уже является крупнейшим нефтедобывающим государством Южной Америки и обладает возможностью дополнительно наращивать производство. Основной ресурс находится в глубоководных подсолевых залежах Атлантики. Petrobras в 2026 г. в среднем добывала около 2,6 млн б/с и, по словам руководства компании, имеет шансы превысить официальный годовой ориентир в 2,5 млн б/с.

Перестройка рынка – Азия не отказывается от нефти Ближнего Востока

Фактически речь идет не о полном отказе Азии от ближневосточной нефти — сделать это быстро невозможно, — а о создании дополнительного слоя безопасности. Если раньше покупатель мог выбирать преимущественно между несколькими поставщиками Ближнего Востока, то теперь для него становится гораздо важнее иметь портфель контрактов из разных регионов.

Особенно перспективным в этом отношении становится африканское направление.

Намибия еще несколько лет назад не относилась к числу мировых нефтедобывающих государств, однако открытия в бассейне Оранжевой реки превратили ее в один из наиболее обсуждаемых новых нефтегазовых регионов. TotalEnergies в начале 2026 г. сообщала, что рассматривает разработку месторождения Venus с ресурсами около 750 млн баррелей нефтяного эквивалента. Компания рассчитывает на производительность порядка 150 000 баррелей нефтяного эквивалента в сутки и ориентируется на получение окончательного инвестиционного решения в 2026 г., после чего первый проект может выйти на добычу около 2030 г.

Параллельно развивается проект Mopane. По оценке TotalEnergies, ресурсы этого объекта оцениваются в 800 млн — 1,1 млрд баррелей нефтяного эквивалента, а потенциальная добыча может превысить 200 000 б/с. Компания планирует продолжить разведку и оценочное бурение в 2026–2027 гг.

Схожий процесс идет в Уганде. Страна готовилась к запуску собственной нефтедобычи на проектах Tilenga и Kingfisher. По данным парламента Уганды, на середину 2026 г. власти рассчитывали получить первую нефть, а инфраструктурная готовность ключевых объектов уже достигла значительных показателей. Tilenga предполагает масштабное бурение, тогда как Kingfisher должен обеспечить около 40 000 б/с. В дальнейшем совокупная пиковая добыча двух проектов оценивается примерно в 230 000 б/с.

Еще одним направлением становится Кот-д’Ивуар. Разработка месторождения Baleine уже превратила страну в нового участника африканского нефтяного рынка. Проект важен не столько абсолютным объемом добычи, сколько тем, что демонстрирует расширение географии коммерчески привлекательных офшорных проектов в Западной Африке.

Сложная ситуация на рынке нефти – вызовы в поиске альтернатив Персидскому заливу

В определенном смысле кризис уже сделал то, чего не удавалось добиться многим годам разговоров о диверсификации. Он заставил производителей и покупателей вкладываться в альтернативную инфраструктуру не в качестве долгосрочной страховки, а как в насущную необходимость.

Для Гайаны это означает ускоренное превращение в крупного экспортера. Для Бразилии — увеличение значения уже существующей нефтяной отрасли. Для Намибии и Уганды — появление дополнительного экономического стимула для запуска новых проектов. Для Саудовской Аравии и ОАЭ — необходимость расширять маршруты, которые позволяют выводить нефть к мировому рынку без прохождения через Ормуз. А для потребителей это означает постепенное уменьшение зависимости от одного географического центра.

Однако полностью устранить значение Персидского залива невозможно. Даже если альтернативные маршруты смогут принять значительную часть потоков, физическая структура мировой нефтяной торговли останется привязана к крупнейшим месторождениям Саудовской Аравии, Ирака, ОАЭ, Кувейта и Катара. Вопрос теперь заключается не в том, сможет ли мир отказаться от Ормуза, а в том, насколько сильно его возможное закрытие будет влиять на мировую экономику.

Ранее на сайте pronedra.ru писали про разные результаты блокады Ормузского пролива – кто выиграл и проиграл