«Мы будем бороться до конца»: Юлия Высоцкая впервые откровенно рассказала о 12-летней коме дочери и чуде, которое вернуло свет в их дом
Трагедия, произошедшая осенью 2013 года, навсегда разделила жизнь Юлии Высоцкой и Андрея Кончаловского на «до» и «после». Но только сейчас, спустя 12 лет после аварии, актриса впервые решилась подробно и честно рассказать о том, что переживает их семья, как они продолжают борьбу за жизнь своей дочери Марии и какое новое чудо появилось в их доме – маленькая девочка Соня, которую супруги удочерили.
Авария, которая изменила всё
12 октября 2013 года на дороге во французском департаменте Дром произошло лобовое столкновение: автомобиль, которым управлял Кончаловский, занесло, и он выехал на встречную полосу. Сам режиссёр отделался ушибами, но его 14-летняя дочь Маша получила тяжелейшую черепно-мозговую травму.
Чтобы сохранить её жизнь, врачи ввели девочку в медикаментозную кому – временную меру, которая неожиданно растянулась на долгие, мучительные годы.
Сегодня Марии 26 лет. Она по-прежнему находится в состоянии длительного нарушения сознания, требует круглосуточного наблюдения и сложнейшей реабилитации.
«Мы попали в аварию… и боремся до конца».
В интервью YouTube-каналу Fametime TV Высоцкая впервые нарушила многолетнее молчание.
«Маруся пострадала тяжело. Мы боремся. У нас идёт жизнь, и мы будем бороться до самого конца», –
сказала актриса.
За годы реабилитации семья испробовала множество методов – от классических медицинских подходов до новейших протоколов восстановления. По словам Юлии, именно труд врачей и медперсонала помогает удерживать надежду:
«У меня замечательная команда. Медсестры, врачи, реабилитологи – они делают невозможное. Мы всё время пытаемся делать что-то новое. Но это очень нелегко».
Молчание как попытка защиты
Почти двенадцать лет семья избегала публичности. Причина проста: в СМИ постоянно появлялись слухи, фейковые фотографии, домыслы об «улучшении» или «ухудшении» состояния Маши.
Высоцкая объяснила, что не хотела превращать личное горе в информационную площадку. Однако необходимость заговорить всё же возникла.
«Недавно я поняла: мы не единственные. Есть семьи, готовые опустить руки. Им тяжело, страшно, больно. И если моё слово может поддержать хотя бы одного человека — значит, нужно говорить».
«Отключите от аппарата»: предложение, которое родители не приняли
Французские врачи после нескольких месяцев безуспешных попыток реабилитации рекомендовали отключить Машу от систем жизнеобеспечения, сочтя дальнейшее лечение бесперспективным.
Это стало переломным моментом.
Андрей Кончаловский и Юлия Высоцкая отказались. Девочку перевезли в Россию.
«Есть моменты, когда исчезает всё: покой, свет, радость. Остаётся только боль — такая, что превращает тебя в существо, которое кричит от отчаяния», —
призналась Юлия.
Работа как спасение и долгий путь сквозь боль
По словам Высоцкой, именно работа помогала ей держаться на плаву: ежедневные съёмки, репетиции, проекты, гастроли — всё это не просто профессия, а способ канализировать внутреннее отчаяние.
«Я направляю всю свою внутреннюю разруху в дело. Это мой способ хоть на время освободиться от боли».
Она отдельно подчеркнула, насколько тяжёл и незаметен труд родителей, которые годами ухаживают за тяжелобольными детьми:
«Это огромное внутреннее напряжение. Физическое и эмоциональное. Это постоянное присутствие, круглосуточная ответственность».
Сын Пётр — точка опоры
Младший сын супругов, Пётр, сегодня уже взрослый — ему 22 года. Он учится в Московском архитектурном институте. Семья когда-то планировала образование за границей, но юноша сознательно выбрал Россию.
Для Высоцкой и Кончаловского он стал мощной опорой сразу после аварии:
«Мы понимали: он тоже ребёнок, он тоже нуждается в нас. Его любовь, его энергия много лет помогали нам не упасть в пропасть».
«Такое чудо – Сонечка»: удочерение, о котором стало известно только сейчас
Самая личная часть интервью — признание, что несколько лет назад супруги удочерили девочку. Сейчас Сонечке четыре года, а в семью она пришла, когда ей было всего девять дней.
«Мы давно думали об усыновлении. И вот у нас появилось такое чудо. Дети не бывают чужими», —
говорит актриса.
Высоцкая подчёркивает: никакой тайны они не делали, но и публичного объявления тоже не хотели.
«Время такое — соцсети везде, слишком много нездорового внимания. Хотелось защитить ребёнка».
Юлия признаётся, что о многодетной семье мечтала ещё в юности. Но судьба решила иначе: после рождения Маши и Петра она больше не смогла иметь детей.
Мысль об усыновлении, говорит она, «жила в них и зрела годами».
«Дети должны жить в семье»
Высоцкая уже восемь лет является попечителем фонда, который помогает детям-сиротам находить семьи через систему видеоанкет. Она убеждена: забота о сиротах — это не разовая благотворительность, а забота о будущем общества.
«Дети не должны расти в системе. Они должны расти в доме, в семье, среди любви».
Новая роль, новое материнство
Маленькая Соня стала не просто новым ребёнком в их доме, но и источником света в самые тёмные годы.
С возрастом, признаётся Юлия, она стала другой матерью — более спокойной, наблюдательной, принимающей:
«Теперь я смотрю, кто она есть. Я не формирую ребёнка под ожидания. Я рядом, чтобы помогать ей раскрыться».
«Боль, надежда и чудо» — жизнь, продолжающаяся наперекор обстоятельствам
История семьи Кончаловского и Высоцкой — это история долгой, тяжёлой, но несломленной любви.
Они не перестали верить, что для Маши возможна динамика. Не перестали строить жизнь вокруг надежды. Не перестали любить.
И, как говорит сама Юлия, именно любовь удерживает их семью от падения — любовь к детям, к жизни, друг к другу.
Ранее журналисты сайта «Пронедра» писали, что Юлия Высоцкая впервые за долгое время приоткрыла информацию о детях
