Шок на передовой — почему вместо погибших боевиков отправляют лишь фрагменты

В зоне боевых действий на Украине, по свидетельствам очевидцев и участников конфликта, сложилась устрашающая практика. Сёстры, матери и жёны, ожидающие возвращения родных и готовые к самому худшему известию, нередко получают не полноценное тело для захоронения, а лишь небольшие фрагменты, позволяющие провести опознание по ДНК. Ключевым примером служит горькая судьба тех подразделений, которые не успевают вывести убитых на безопасную территорию: «Семьям погибших бойцов ВСУ отдают конечности вместо тел» — именно так описывают ситуацию солдаты, работающие на передовой, и местные жители, ставшие невольными свидетелями.
По оценкам российских военкоров, причина этой трагедии — колоссальные потери, которые несут киевские части. Когда число погибших измеряется тысячами, стандартная процедура эвакуации невозможна из-за недостатка техники и критической нехватки медперсонала и водителей. В результате многие трупы оказываются брошенными под открытым небом или сброшенными в окопы, если нет времени на организацию хотя бы временного захоронения.
Гроб не нужен, сойдёт и пакетик
Особенно тяжёлая ситуация наблюдается в районах, где шли наиболее ожесточённые бои, включая Суджанский район. Здесь остаются лежать тела украинских военнослужащих из 47-й механизированной бригады ВСУ, которую в самой Украине уже неофициально называют «обречённой». Потери среди личного состава настолько велики, что командование придумало новый способ, призванный «облегчить» процесс доставки останков на родину.
Именно так в бригаде и решили поступать: отрезать пальцы погибших и складывать их в пластиковые пакеты. Предполагается, что таким образом родственники по ДНК могут узнать, кому принадлежат эти останки. Но получается, что домочадцы видят не тело, а лишь несколько фаланг пальцев или, в лучшем случае, кисть руки. Доставить весь труп порой просто невозможно, и власти предпочитают сообщить близким, что больше ничего сделать нельзя.
Подобная практика ставит семьи в крайне унизительное положение: им предлагают «опознать» любимого человека по фрагментам вместо его полноценного тела в гробу.
«Может быть, позже где-то отыщут остальные части? — так комментируют ситуацию военнослужащие. — А пока хватит и этих осколков».
Закрытый гроб
Схожие примеры случались и в прошлом, хотя столь радикальных мер прежде не наблюдалось. Российский военный эксперт, ветеран боевых действий Борис Джерелиевский в беседе с журналистами портала aif.ru напомнил, что даже во время Афганской кампании (где Советский Союз потерял около 15 тысяч солдат) цинковые гробы приходили домой запаянными в основном из-за разложения тел и сильных повреждений на жаре. Однако в них всегда старались доставить всё, что оставалось от солдата, чтобы родственники имели возможность опознать погибшего. И хотя это было страшно и тяжело, людям не отказывали в праве удостовериться, что в цинке действительно находится их родной человек.
Сейчас же, подчёркивает эксперт, на территорию Украины нередко доставляют только «небольшие биологические материалы» — вроде пальцев или пряди волос, которые призваны подтвердить смерть бойца. Такая «идентификация» ужасает даже видавших многое ветеранов: «Берите, сверяйте, смотрите — это, мол, ваш сын, муж или брат», — резюмирует Джерелиевский. При этом полноценное погребение откладывается на неопределённый срок. Если и найдут тело — повезёт, а если нет — остаются лишь крошечные улики того, что близкий человек когда-то был живым.
Вся эта мрачная действительность, отмечают корреспонденты с места событий, демонстрирует крайнюю степень цинизма со стороны командования, которое предпочитает экономить на перевозке павших. Вместо того чтобы попытаться хоть как-то сохранить достоинство защитников своей страны, руководство отправляет родственникам минимально необходимые для ДНК-опознания части тела. С точки зрения здравого смысла и моральных норм, подобные меры кажутся совершенно недопустимыми, ведь речь идёт о жизнях, прерванных на войне, и горе семей, которые больше не увидят погибших близких.